Пролог
Память…
Когда-то Тэрра была иной.
Её дыхание наполнялось магией, как весенний ветер – ароматом цветущих лугов. Сила текла сквозь землю и воду. Поднималась в ветвях деревьев, спала в глубине гор и отзывалась в сердцах живущих.
Ни одна раса не была лишена дара.
Драконы парили над облаками, чешуя отражала солнце золотом.
Эльфы – светлые и сумеречные – хранили леса и горы: каждое дерево помнило шёпот ветров.
Гномы слушали камень и знали язык скал.
Люди строили города, соединяя земли реками и морями.
Феи – лёгкие, как утренний туман – берегли источники света.
Пока сердца оставались чистыми, магия текла свободно.
По Тэрре стояли Храмы. В их глубине покоились Алтари, наполненные силой. Они шептали ответы, направляли судьбы, даровали знания.
Так длилось долго.
Но время, как река, не знает неподвижности.
В сердце человека зародилось иное – не хранить, но подчинить дар.
Искра разгорелась пожаром войны.
Леса горели. Реки мутнели от пепла. Города и Алтари рушились под заклинаниями.
Магия угасала, укрываясь от тех, кто оглох к её голосу.
Мир погрузился во тьму.
Сохраняя себя, Тэрра изменила поток силы.
Она выбрала душу, услышавшую шёпот среди грохота.
Магия стала редкой. Алтари – замолкали, отбирая силы. Лишь немногие приходили с надеждой.
Но память Тэрры долга – терпелива, как камень, глубока, как корни.
В тихий весенний день ветер шелестел листвой у стен забытого Храма. Древний Алтарь ждал.
Он ждал уже давно.
Глава 1. Наследие.
3319 год. Город Сурра
Тамир – середина весны.
Древний Храм стоял в утреннем безмолвии. Лишь ветер поднимал со сводов пожухлые листья, пережившие зиму, и уносил их вглубь леса. Ни крика птиц, ни шороха зверя – только немота леса, густая и тяжёлая, будто само время здесь замедляло свой ход.
Но вдруг звук шагов нарушил этот покой. Двое приближались к Храму по лесной тропе.
Первым по ступеням поднялся принц Каэль – высокий, в тёмно-синем камзоле, поверх него развевался серый плащ. Он быстро вошёл под своды, даже не оглянувшись.
— Каэль! — окликнул его Дарэн, друг детства и верный щит, шедший следом, в кожаном доспехе.
Но принц не остановился. Он подошёл к Алтарю и опустился на одно колено. Закрыв глаза и склонив голову, он прижал ладони к холодному камню. Губы зашевелились в беззвучной молитве.
Храм вновь погрузился в тишину, нарушаемую лишь их рваным дыханием после быстрой дороги.
Дарэн остался у входа, молча наблюдая за ним.
Каэль замер, ожидая отклика Алтаря – как вчера... как месяц назад... Хоть малейшего движения, хоть шёпота силы. Но камень под его ладонями оставался неподвижным. Древний Алтарь молчал.
Принц медленно открыл глаза. В этой тишине сами собой всплыли слова отца – те, что он слышал ещё мальчишкой. О деде, которого отец никогда не видел – лишь знал по рассказам своей матери:
«Высокий мужчина, объятый огненной защитой. На вороте плаща перекатываются языки пламени, вокруг взъерошенных волос – красное сияние, словно огненный нимб.
Могущественный. Настоящий. Один взмах руки – и чешуя дракона вспыхивает огнём.
Истинный король».
Каэль посмотрел на свои ладони. Слабое марево тепла – едва заметное, как дыхание на морозе. И ничего более.
Минуты тянулись – тягучие, как смола. Она стекала с крон деревьев, проросших сквозь своды Храма. Но камень продолжал молчать, холодный и непоколебимый.
В груди медленно разгоралось тёмное пламя. Глаза блеснули древним жаром. Пальцы сжались, впиваясь ногтями в ладони.
— Завтра.
Каэль быстро поднялся и направился к выходу.
Дарэн молча кивнул и шагнул следом – но в этот миг тишину Храма пронзил мягкий голос, эхом отдаваясь в сводах, пропитанных запахом мха и хвои:
— Твою избранную приведёт отец... Ты должен оберегать её, как дыхание своё... Я нарекаю её твоим сердцем... Мэллоди...
Последние слоги растаяли, уплыли в вышину, оставив лишь лёгкий гул в ушах.
Каэль застыл, потрясённый. Прислушавшись, он разочарованно опустил голову. Алтарь, который наконец ответил ему, сказал не о силе, а об избранной. Как он станет великим королём... с этой ничтожной искрой?
— Принц, — рука друга легла на его плечо, — прошу, идёмте. Ваш отец будет недоволен.
Каэль резко стряхнул его руку и зашагал прочь, не ответив.
Он шёл, утопая в жгучем желании доказать – отцу, миру... себе – что достоин трона. И не заметил – ни быстрого шага, ни дороги, ни значения слов Тэрры.