«Я не должна... Я должна помнить, что я суженая Каэля. Так велела сама Тэрра...»
Но память жгла, как пламя. «Каэль – тот, кто отказался. Элерон – друг. А Тэрра – судьба, с которой я связана древним огнём, которого не просила».
— Ты опять грустишь, — прозвучал за спиной знакомый голос.
Мэллоди вздрогнула. Ваар подошёл ближе, в руках он держал небольшой медный кулон в форме спирали, обвитый тонкой цепочкой.
— Я сделал это сам, — смутившись, он опустил глаза. — Из обломков старого доспеха. Говорят, он приносит покой. — Он осторожно вложил украшение в её ладонь. Кулон был тёплым – будто в нём хранилось дыхание огня.
— Спасибо, — прошептала она, глядя на спираль. — Он красивый.
— Не такой, как ты, — вырвалось у него чуть громче, чем следовало.
Она сделала вид, что не услышала, но уголки её губ дрогнули. С того вечера кулон остался у неё – спрятанный под подушкой, как маленькая тайна.
С тех пор они виделись всё чаще.
Ваар учил её различать дыхание ветра – горячего и пепельного, влажного и ледяного; показывал, где растут редкие травы, способные усмирить боль от огня.
— Не бойся смотреть в бездну, — говорил он. — Драконы не падают – они ждут, когда ветер поднимет их.
Мэллоди слушала, и иногда – на короткие мгновения – забывала, кто она и зачем здесь. Рядом с ним она не была ни Богиней, ни носительницей дара. Только собой. Но когда наступала ночь, одиночество возвращалось вновь.
Она сидела у окна, глядя на звёзды. Сон не приходил, а мысли всё сильнее терзали сердце. «Каэль... почему ты отвернулся? Почему я всё ещё думаю о тебе? И что со мной делает этот юный дракон, чьи глаза – как огонь?»
Мир оказался разделённым надвое: прошлое – обожжённое, как пепел, и настоящее – хрупкое, как отблеск от пламени молодого дракона, что всё настойчивее касался её души.
На рассвете она вновь встречала его у входа в зал. Он стоял, прислонившись к колонне, и, завидев её, улыбался. Тогда Мэллоди подумала, что впервые за долгое время ей не хочется отворачиваться от чьего-то взгляда.
***
Очередное утро началось с тревоги.
Мэллоди не могла понять, что именно её беспокоит, но, как всегда, омылась и приготовилась идти на занятия к магистру.
Однако, прежде чем она вышла, в дверь тихо постучали. На пороге стоял молодой слуга. Он склонился в почтительном поклоне:
— Богиня, прошу простить за ранний визит, но мне велено сопроводить вас. Следуйте за мной.
Снаружи за окнами стоял непривычный туман – плотный, серебристый. День обещал быть прохладнее обычного. Но насладиться лёгкой свежестью утра ей не дали: юноша шёл быстро, почти бесшумно, и каждый их шаг по коридорам и лестницам отзывался коротким, тревожным эхом.
На небольшой каменной площадке он остановился.
— Дальше вы пойдёте одна, — сказал он так-же тихо, вновь поклонился и исчез за поворотом.
Перед Мэллоди возвышались массивные двери. Она не знала, что ждёт её за ними. Глубоко вдохнув, она толкнула их.
Зал древнего Пламени дышал молчанием.
Он был создан в сердце горы – месте, куда допускали лишь тех, в чьих жилах текла сила Тэрры. Здесь не было ничего лишнего: только гладкий камень, покрытый старыми рунами, высокие колонны, уходящие в полумрак, и круг, в центре которого мерцали крошечные языки света. Воздух пах раскалённой медью и древней магией.
Мэллоди вошла.
Её шаги отозвались под сводами, гулко, как удары сердца. Каждый звук будто отзывался болью. Впереди стояли магистр магии и старейшина. Между ними – Каэль.
Он не двигался, но, услышав её шаги, поднял голову. Их взгляды встретились – и мир будто сузился до одного мгновения. Каэль молчал, а в его глазах мелькнула тень – не просто вины, а глубокой, безысходной тоски.
Мэллоди отвернулась, словно от слишком яркого света, к которому её сердце ещё не было готово.
Магистр переглянулся со старейшиной. Тот тихо хмыкнул и произнёс:
— Странно. Прошло столько дней, а пламя между вами всё ещё не дышит.
Старейшина, опёршись на жезл из чёрного обсидиана, медленно подошёл ближе. Голос его прозвучал низко, с лёгкой хрипотцой – будто далёкое эхо древних гор.
— Может, стоит напомнить вам, кто вы есть друг для друга, — сказал он и поднял ладони.
В воздухе зазвенели слова древнего языка – резкие, как удары молний:
— Ро’ссах э’мирра тал’энн!9
Воздух задрожал.
Между Мэллоди и Каэлем вспыхнула тонкая линия света – жила огня, соединившая их сердца. Каэль выдохнул – в груди его вспыхнуло ровное, чистое пламя. Оно слушалось, текло спокойно, будто приняло его волю.