Понимая, что времени остаётся мало, юноша пытался приблизиться к суженой. Но она всё так же держала дистанцию – прямая спина, высоко поднятый подбородок. На трапезах она сидела напротив, не поднимая глаз. Когда он пытался сказать хоть слово, она отворачивалась, будто не слышала. Её сдержанность ранила сильнее любого упрёка.
Однажды вечером владыка сам пришёл в покои Каэля. Огни в каменных чашах отбрасывали на его лицо мягкие отблески лавы.
— Мэллоди всё вспомнила, — сказал он тихо. — Поэтому и не желает тебя видеть. Её боль свежа, и ты не можешь заставить её простить.
Принц опустил голову, но дракон заметил – в глазах что-то промелькнуло.
— Тогда я должен доказать, что достоин.
Саар’Кхарис посмотрел на него пристально, будто взвешивая.
— Доказать... — повторил он. — Слова – пепел, если за ними нет дела. Пусть она увидит не принца, а человека, умеющего гореть, не разрушая.
Он ушёл, оставив Каэля одного среди мерцающих теней.
И тогда принц понял – ждать больше нельзя.
В ту же ночь королева пригласила в свои покои Мэллоди.
Свет луны ложился на её лицо, делая его почти сияющим – будто сотканным из утреннего тумана. Она усадила девушку у окна, на мягкое кресло – покрытое шкурой неведанного зверя. Полы её халата были плотно застёгнуты – словно королеве вдруг стало холодно.
— Мэллоди, — начала она мягко, присаживаясь рядом. — Я слышала, ты избегаешь принца. Я не осуждаю. Но иногда нужно услышать тех, кто однажды причинил боль. Без этого сердце не исцелится.
Девушка опустила взгляд.
— А если я не хочу слышать? — её голос стал глухим, сдержанным.
— Тогда тебе придётся слушать себя. И это куда труднее.
Королева подняла глаза – в их глубине мерцала усталость и тёплая грусть, в которой слышалось эхо прожитых лет. Она легко коснулась руки Мэллоди, посмотрела на неё с надеждой в глазах и чуть улыбнулась. Затем тряхнула маленький серебряный колокольчик, лежавший у неё на ладони. В покои вошла стража.
— Они тебя проводят. — сказала она тихо. — И, дорогая... я верю, у вас ещё всё впереди.
Она поднялась, слегка склонив голову в поклоне, давая понять, что разговор окончен.
В эту ночь Мэллоди долго не могла уснуть.
Слова королевы звенели в памяти, как тонкий колокольчик – тихо, но настойчиво.
Но самое тяжёлое – впереди.
Несколько дней спустя Саар’Кхарис вызвал Мэллоди в тронный зал. Там царила тишина. Лишь пламя в стеклянных чашах шевелилось, будто прислушиваясь к ним.
— Мэллоди, — произнёс владыка, когда она вошла. — Ты думаешь, я не понимаю, как тебе тяжело?
Она молчала.
— Я видел его, — продолжил он. — Видел в дни, когда ты была за гранью, когда не было надежды. Его осудили – лишили выбора, лишили короны. Едва не приговорили к смерти. Он пережил унижение, о котором молчат даже драконы. Но я видел не предателя Тэрры, а юношу, который не справился со страхом. Тэрра наказала его – но и даровала шанс начать заново.
Он замолчал, глядя на свою тень, что дрожала у ног от бликов огня.
— Он учился неделями, не ожидая пощады. Без поддержки, без надежды – лишь с желанием вернуть то, что потерял. Он изучил язык драконов не ради силы, а ради понимания. Чтобы больше никогда не ранить того, кого любит.
Саар’Кхарис поднял взгляд. Его голос стал тише, почти шёпотом:
— И теперь всё зависит от тебя, Богиня. Что сделаешь ты с тем, кто был наказан, но всё ещё несёт твоё имя в сердце?
Мэллоди долго стояла молча. Огонь в чашах всколыхнулся, отражаясь в её глазах.
— Я не знаю, — прошептала она едва слышно. — Но я помню всё. И мне... больно.
Владыка кивнул.
— Тогда пусть боль станет уроком, а не кандалами. Мы не рождены, чтобы вечно гореть в прошлом.
Он поднялся с трона, спустился по ступеням и прошёл мимо неё, оставив Мэллоди одну среди мерцающих языков света. Когда шаги стихли, она закрыла глаза. Пламя в груди зашевелилось – и впервые не от страха, а от чего-то иного. От чувства, которое она пока не осмеливалась признавать.
Два огня
Залы замка утопали в вечерней тишине. Лишь редкие шаги слуг да далёкие шорохи нарушали покой. Каэль стоял у колонны, в тени, и смотрел на неё – на Мэллоди. Она сидела у стола; свет из чаш падал на её волосы, делая их похожими на золото в пепле. Движения её были тихими, выверенными, а каждое дыхание ощущалось ему всё большим отдалением.