Вкус железа заполнил рот, тело ломило, а кровь гулко стучала в висках.
И вдруг вспыхнул ослепительный свет – горячий порыв ударил в лицо. Пепел загорелся в воздухе, словно искры. Юноша понял – это конец.
Но дракон не дал ему упасть.
Резко, будто опомнившись, он схватил принца когтями и рывком взмыл вверх. Крылья ударили воздух, своды замка содрогнулись от гулкого звука, словно сама Тэрра вслушивалась в безумие своих сыновей.
Они прорвались сквозь пар и вылетели за пределы замка – туда, где тянулись пепельные барханы, похожие на застывшие волны мёртвого моря. Ветер здесь был тяжелее, сухой и горячий, словно дыхание вулкана.
С рыком Ваар сбросил свою ношу. Каэль полетел вниз, ударившись о землю и, перекатившись, рухнул, теряя дыхание. В тот же миг юный дракон приземлился рядом. Вихрь пепла поднялся вокруг них, будто кольцо пламени.
Принц попытался подняться – тело дрожало, одежда разорвана, плечи и грудь иссечены свежими ранами. Он задыхался, закрывая рот и глаза от пыли, чувствуя, как она впитывается в кожу, проникает под неё, словно яд. Мир вокруг был выжжен и глух. Лишь дыхание дракона рядом нарушало эту тишину.
Он опустил крылья, распластав их над равниной. Гортанный рык прокатился сквозь пустоту:
— Ты – наш враг. Твой предок убил моего деда. Ты недостоин ни власти... ни Богини.
Пепел осел. Каэль поднял голову.
Перед ним стоял дракон – не такой огромный, как владыка Саар’Кхарис, но в нём чувствовалось всё: сила, пламя, гордость. От его тела исходил жар, воздух дрожал, будто над огнём. Из ноздрей клубился дым, когти впивались в землю, а крылья подрагивали, готовые взмыть.
Принц сжал руки – по венам прокатилась горячая волна. Впервые он ощущал стихию так ясно: она отзывалась на вызов. Медленно поднявшись, Каэль взглянул прямо на дракона. Кровь струилась по рукам, но взгляд оставался чист. И тогда он твёрдо произнёс на древнем языке – так, что даже воздух замер:
— Мма’ззир вир, Ваар. Мэллоди-ррэсс. Эсс мма’ссзорр ан’ссхаурр арр’тал урр-маарр10.
Он поднял руку и пламя вспыхнуло – послушное слову. Огненный хлыст, тонкий и острый, обвил шею дракона. Раздался рёв – низкий, глухой, от которого дрогнула земля.
Сын Саар’Кхариса взвился вверх, вырываясь из петли. Крылья ударили воздух, вновь поднимая вихрь. Из пасти вырвался поток огня – яростный, как дыхание великого вулкана.
Каэль отпрыгнул в сторону, обжигая себе руку, но не отступил. Он вытер глаза от пепла, сосредоточился, произнося древние слова, звучавшие, как удары сердца. Земля под ним дрогнула. Огонь собрался в ладонях.
— Вал’тар ри эссал’др!11
Пламя ответило.
В воздухе вспыхнуло сияние – на чешуе Ваара проступили полосы света, они зажглись. Дракон рванулся вверх, ревя от боли и отчаяния.
Оглушительный вопль прокатился над барханами и эхом ударился о стены замка.
Те, кто стоял на уступах – воины, магистры, старейшина – видели всё. Два огня сошлись в битве.
Саар’Кхарис уже поднимался в небо. Когда он достиг высоты, перед ним предстали двое – человек и дракон. Наследник кружил в небе, рыча от боли, а Каэль стоял внизу, в боевой стойке, с языком пламени на ладони. Они бросались друг на друга – без пощады, без страха.
Принц поднял руки, и вокруг него закружился огонь, как в танце. Он черпал силу из самой земли; жар Тэрры отзывался в венах, звенел в сердце. Пламя рвалось из ладоней юноши.
Но дракон оказался быстрее.
Он опустился, подняв вихрь пыли, и в тот миг, когда наследник потерял видимость, дракон развернулся и ударил хвостом, подняв целый смерч. Пепел хлынул в глаза человеку, обжигая кожу.
Каэль заслонился рукой – но не успел. Из клубов пепла вырвалась струя огня и ударила его в грудь, сбивая с ног. Воздух взорвался жаром, плащ вспыхнул, и пламя охватило его целиком. Юноша опустился на колени, не позволяя себе закричать. Жар скользил по коже, дыхание прерывалось.
Ваар, не дав времени опомниться, обрушился сверху, сжав принца лапами.
Рёбра Каэля хрустнули, воздух рванулся из груди. Но он собрал силы, разорвав смертельное объятье, вырвался – и, осыпаясь пеплом, завалился на дракона, нанося удары кулаками, что есть силы. Так они катались по пепельной равнине, ослеплённые яростью, нанося увечья друг другу.
Дракон выскользнул, вновь взмыл и выплеснул в принца струю огня.
Саар’Кхарис уже был рядом. Его голос прорезал гул ветра:
— Довольно!
Но пламя не слушалось никого – оно принадлежало им обоим.
Воздух срывался в вихре.
Пепел, смешанный с пламенем, закручивался над землёй, превращаясь в живую бурю. Два огня – человеческий и драконий – столкнулись, рвали небо, и казалось, сама Тэрра содрогается от их ярости.