— Когда человек ищет ответ, он смотрит вдаль. А когда ищет прощение – в себя.
Каэль медленно обернулся.
— Простите, Владыка... я...
— Я сдерживал себя до последнего, — перебил Саар’Кхарис, голосом ровным, но полным силы. — Теперь ты скажешь мне всё. Что произошло между вами?
Принц медлил.
Потом начал ходить по залу, сжимая кулаки – будто что-то мешало ему начать. Шаги эхом отзывались между стеллажами. Саар’Кхарис молчал, следил за ним, и его спокойствие понемногу начинало трескаться под тяжестью раздражения.
— Я сказал тебе поговорить с Мэллоди, — напомнил владыка, всё ещё не повышая голоса.
— Я собирался, – резко выдохнул Каэль. — Но Ваар преградил мне путь. Стоял, как стена. Месяц – целый месяц, я видел их вместе: на лестнице, во дворе, на террасе. Она держалась сдержанно, с ним – как с другом. Но его взгляд... — он замолк, — ...я видел, как он смотрит на неё.
Саар’Кхарис поднял глаза. В них мелькнуло что-то тёмное, древнее.
— Что ты хочешь сказать? — еле слышно, сквозь зубы проговорил владыка. — Я запретил Ваару приближаться к ней.
— А он нарушил приказ, — отчеканил принц. — Почти каждый вечер провожал её. Как вы могли этого не заметить?
Тишина упала между ними – вязкая, тяжёлая. Она начала сгущаться, как дым перед бурей.
Наконец владыка произнёс, медленно, будто взвешивая каждое слово:
— Вот значит как... Пока я был занят, он действовал тайно. — Голос его стал холоден. — Что ж, я сам во всём разберусь.
Он опустил голову и замолчал. На скулах заиграли желваки.
— Каэль, — добавил он тише, поднимая взгляд, — прошу лишь об одном: удержи себя. И... поговори с ней. До начала занятий. Это важно.
Он задержал взгляд на принце – долгий, усталый – и повернулся к двери. Не останавливаясь, Саар’Кхарис направился к покоям сына. Но те оказались пусты. На лице дракона проступила тень тревоги.
— Найдите Ваара, — коротко бросил он стражам. — Немедленно.
Сам он направился к покоям Богини.
Постучавшись и дождавшись разрешения, вошёл. Поклонился – не как владыка, а как тот, кто просит.
— Выслушайте принца, Богиня. От этого зависит и ваше будущее, и наше. Прошу вас.
Он не стал ничего объяснять. Склонив голову вновь – вышел, оставив её в тишине.
Мэллоди стояла неподвижно.
Слова владыки отозвались где-то глубоко – словно удар по тонким струнам души. Но она не успела ни осмыслить, ни собраться с мыслями, когда в дверь снова постучали.
— Войдите, — произнесла она, думая, что Саар’Кхарис вернулся. Однако на пороге стоял Каэль.
Она замерла.
Удивление и тревога скользнули по лицу. Он вошёл медленно, прикрывая за собой дверь.
— Доброе утро, — произнёс он тихо, боясь нарушить хрупкий воздух между ними.
Мэллоди, услышав его голос, словно очнулась.
Он был хриплый, надломленный. И когда она подняла глаза, впервые увидела в нём не только принца, но человека. На лице и шее – следы когтей, ожоги; на руках кожа местами обуглена, но длинные рукава рубахи скрывали их почти полностью.
Рука девушки дрогнула, едва не поднявшись, чтобы коснуться, – но она удержала себя. «Он сильно пострадал... и, может быть, под тканью остались шрамы».
— Мэллоди, — неловко произнёс Каэль, заметив её взгляд.
Она встрепенулась.
— Ах... прости. Я задумалась. Ты хотел... что-то сказать?
Он шагнул ближе.
В его глазах отражались усталость, боль – и та покорность, что рождается не из слабости, а из долгой внутренней борьбы.
— Прости, — вырвалось у него хрипло, неожиданно даже для самого себя.
Девушка удивлённо вскинула взгляд. Она знала Каэля – гордого, неукротимого, словно сотканного из огня. Но сейчас перед ней стоял другой принц – без привычной брони. Раненный, уязвимый, в каждом слове – огонь, но уже укрощённый.
— Я болван, — продолжил он тихо, опуская голову. — Недостоин тебя. Ты – самое ценное, что есть у меня.
Голос дрогнул и осип. Он хотел сказать больше, но лишь нервно провёл рукой по волосам, растрепав их, как мальчишка, которому не хватает слов.
Мэллоди не могла отвести взгляда.
Впервые она видела, как сила превращается в боль – и становится признанием. В памяти всплыли слова Саар’Кхариса: «Чтобы больше не ранить того, кого любишь...»
— Каэль... — её голос сорвался, прозвенел мягко, как колокольчик, с дрожью и теплом. Так, как он не слышал уже долгие месяцы.
Он замер, боясь шелохнуться – чтобы не разрушить этот миг. Медленно поднял глаза и встретил её взгляд – живой, тёплый, с тем самым светом, что, казалось, давно угас.