— Мэллоди... — едва слышно выдохнул он. — Я пришёл сказать...
— Я знаю. Ты скоро отправляешься к тёмным. А мы так и не поговорили. — Она опустила глаза, пряча тревогу, будто боялась, что чувства выдадут её раньше слов.
Каэль глубоко вздохнул – словно решаясь на невозможное.
— Ты нужна мне... моя суженая. Я... люблю тебя.
Последние слова дались тяжело. Он закашлялся, отвернулся и, поспешно извинившись, шагнул к двери.
Стража у входа едва успела обернуться – принц промчался мимо, словно вихрь, и исчез в коридоре. В смятении один из стражей приоткрыл дверь.
— Богиня... с вами всё в порядке?
Мэллоди стояла посреди комнаты, не в силах ответить. В её взгляде не было ужаса – лишь трепет, будто от внезапного света. Страж, заметив выражение её лица, смутился, и склонившись, быстро вышел, оставив её в одиночестве.
Она стояла оцепенев, не чувствуя ни ног, ни дыхания. Слова принца всё ещё звучали внутри – тихим эхом, не желавшим стихнуть. Руки дрожали, грудь вздымалась от волнения, на глазах проступили слёзы – тёплые, прозрачные. Она услышала то, о чём не смела даже мечтать.
Тепло медленно растекалось внутри, согревая её так тихо и бережно, что Мэллоди боялась даже пошевелиться. Но вдруг над сердцем кольнуло – сперва едва, потом сильнее; лёгкий укол сменился жгучим жаром, будто невидимый зов пробуждался из глубины.
Отбросив растерянность, Мэллоди подбежала к зеркалу, торопливо расстегнула платье над грудью – и замерла. На коже расцвёл знак – тот самый цветок, оставленный Богиней Лиарой. Он не исчезал. Просто ждал.
— Почему... сейчас?.. — прошептала она, ошеломлённо глядя на цветок, что пульсировал, проявляясь у неё над грудью.
В голове прозвучало одно слово – лёгкое, будто шёпот ветра, не принадлежащее никому: «Слова...»
Мэллоди вздрогнула.
— Кто здесь? — но в ответ услышала лишь собственное дыхание.
Комната молчала – настороженно, словно в ожидании.
Застегнув платье, она поправила ткань и вновь подумала о принце – о его лице, израненном и уставшем, о следах ожогов, о взгляде, полном боли и раскаяния, о губах, с которых сорвались самые драгоценные слова.
Печать снова отозвалась жаром.
Мэллоди резко вдохнула и прижала ладонь к груди, пытаясь унять пламя под кожей. Но тепло не утихало. Напротив – оно будто откликалось на её мысли, усиливаясь с каждым воспоминанием.
Сердце забилось чаще, дыхание сбилось. «Это и есть та связь... – мелькнуло в сознании. – О которой говорил старейшина. Но как? Почему сейчас? Я ведь... не простила его...»
Мысли роились в беспорядке, сплетаясь, как клубы дыма. Тревога и нежность сталкивались в её душе, превращаясь в странное, мучительное ожидание. Казалось, сама Тэрра вплетала в её сердце нить – тонкую, огненную, что уже не разорвать.
Каэль
Не помня себя, он бежал по коридорам – мимо слуг, мимо залов, мимо всего, что встречалось на пути. Всё внутри гудело – не от стыда и не от гнева, а от чувства, которое вырвалось наружу. Шаги отдавались гулко, а эхо гналось за ним, словно напоминание о сказанном. Он не видел ничего перед собой – лишь её взгляд и ту лёгкую дрожь, с которой она произнесла его имя.
Воздух в замке был тяжёл и горяч. День вступал в силу, и солнце, пробиваясь сквозь высокие своды, нагревало каменные стены. Хоть на дворе стояла осень, в Ксал’Тэрре она всегда запаздывала – жар вулканов диктовал свои законы.
Он бежал – просто бежал, пока дыхание не стало обжигать грудь.
Сквозняк из бокового прохода подсказал путь, и он свернул туда. Перед ним распахнулась старая терраса, выходившая к горам, что он видел утром из библиотеки. Ветер бил в лицо, трепал рубаху, шевелил волосы, унося остатки жара.
Каэль остановился, подошёл к перилам и облокотился на холодный камень, пытаясь выровнять дыхание. Сердце билось сбивчиво. Всё в нём смешалось – облегчение, боль, растерянность. Он больше не мог лгать – ни ей, ни самому себе. На губах ещё жило то слово. Оно жгло, как огонь, но не разрушало – напротив, очищало. Он закрыл глаза – и перед ним вновь вспыхнул её взгляд: растерянный и живой.
Каэль тяжело выдохнул и едва слышно прошептал:
— Что ж ты со мной делаешь, Мэллоди...
Ветер подхватил его слова и унёс их вдаль – туда, где горы сходились с небом. Он стоял, не двигаясь, ощущая, как всё внутри постепенно смолкает. И лишь одно чувство не угасало – горело в нём ярче любого пламени, тревожа и влекомое самой Тэррой.
***
В другой части замка буря росла, набирая силу.