Она подчинилась. Тепло его касания и ровное дыхание рядом удерживали её в равновесии.
Старейшина заговорил вновь, чуть приглушённо, словно издалека:
— Увеличьте пламя. Дайте ему силу. Пусть оно растёт, пока не станет отражением ваших душ.
Огонь послушно разгорался — не ослепительно, но устойчиво, будто питаясь их чувствами.
— Теперь… загляните внутрь себя, — голос старейшины звучал почти шёпотом. — Вспомните, кто перед вами. Что связывает вас. И Тэрру, что избрала вас.
Они, не открывая глаз, погрузились в воспоминания. Каэль видел перед собой Мэллоди – каждый её жест, каждый взгляд. Мэллоди, в свою очередь, чувствовала его присутствие – тепло, силу, дыхание. Их ритмы сливались: дыхание стало тяжёлым, прерывистым, но единым – как требует стихия.
Саар’Кхарис сидел рядом, немного в стороне, оберегая нить, что колыхалась между ними.
И вдруг дыхание обоих стало сбивчивым. Пламя дрогнуло. Мэллоди не выдержала — огонь в её ладонях затрещал.
— Тише, дитя, — прошептал Кааэ’Тар, вознося ладонь. — S'maehr…*
Волна света прошла по кругу, мягко коснувшись обоих. Девушка успокоилась, дыхание выровнялось. Она вновь ощутила жар – мягкий, чистый, ровный.
Каэль не прерывал дыхания, не ослабил концентрации. Его сила росла, и тонкая нить между ними утолщалась, переливаясь алыми и золотыми оттенками. Свет струился от принца к Богине, наполняя её изнутри.
Саар’Кхарис впервые за всё время позволил себе лёгкую улыбку. Он наблюдал, как пульсирующие прожилки силы исходят от Каэля, движутся к Мэллоди, соединяя их в единый поток. Пламя стало их дыханием, их сердцами, их сущностью – отражением могущества Тэрры.
Но вдруг огонь у девушки резко потух. Яркая жила, соединявшая их, жёстко оборвалась. Саар’Кхарис вскочил — такого не видел ещё никто.
Старейшина застыл, ошеломлённый.
Каэль, почувствовав разрыв, резко открыл глаза. Перед ним сидела Мэллоди: лицо напряжено, веки дрожат, дыхание тяжёлое. Руки опущены, сжаты в кулаки; тело дрожало от внутреннего напряжения.
Кааэ’Тар, наконец, приблизился. Кряхтя, опёрся на посох, глядя на Богиню и шепча каждое слово:
— Она видит… Не смейте прерывать её.
Мэллоди слегка вздрогнула, но больше не сопротивлялась.
«Всё вокруг померкло, словно застыло: огонь, нить, дыхание — всё, кроме напряжённого взгляда Каэля. Этот взгляд стал отдаляться, унося её прочь... К равнине, выжженной дотла. Одна пустота. Лишь жар. Жар, что поднимался изнутри, обжигая нутро. Она взглянула на руки – языки пламени начали обвивать их, как живые лианы. Злость и непонимание поднялись в груди.
— Не хочу... – выдохнула она. Хрип сорвался вместо слов.»
Глаза мгновенно распахнулись. Встревоженный взгляд Каэля встретил её.
Она резко подняла руки – они были в порядке. Повертев головой, Мэллоди осознала, что сидит на полу Зала Пламени. Рядом – принц, владыка и старейшина.
«Неужели я заснула?» – мелькнуло в голове. Она посмотрела на Кааэ’Тара. Тот, склонившись вперёд, внимательно наблюдал за ней.
— Вы видели будущее, Богиня? – тревожно спросил он. – Нам стоит беспокоиться?
— Ах, нет... – поспешно ответила Мэллоди. Голос прозвучал глухо, неуверенно. Она прокашлялась. – Думаю, это просто сон. Вам не о чем тревожиться. Может...
— Думаю, на первый раз достаточно, Кааэ’Тар, – произнёс Саар’Кхарис, поднимаясь и не дав ей договорить. – Пусть молодые прогуляются и отдохнут. Уверен, им есть о чём поговорить.
Он улыбнулся, бросив короткий взгляд на принца.
Каэль чуть напрягся, но не выдал этого. Склонив голову, он подал руку своей суженой. Мэллоди, всё ещё в задумчивости, легко вложила ладонь в его руку. Принц осторожно поднял её и, не отпуская, направился к выходу.
— Проводи её до покоев, – громко произнёс владыка вслед.
Когда двери зала закрылись за ними, Саар’Кхарис вдруг расхохотался во весь голос. Стены задрожали, и смех эхом разнёсся под сводами. Старейшина приподнял бровь, глядя на смеющегося владыку.
— Давненько я вас таким не видел, владыка. Уж сколько лет прошло... Что же вас так развеселило, позвольте поинтересоваться? – с усмешкой произнёс он.
Саар’Кхарис лишь громче расхохотался, согнувшись пополам.
— Ха-ха-ах... Ох, дорогой мой учитель, – выдохнул он, переводя дыхание. – Эта пара изрядно меня помучила. Я и не думал, что в людях столько эмоций и противоречий! Они так наивны – словно птенцы в гнезде. И когда падают, приходится ловить... Даже в любовных делах, в их-то годы – всё равно птенцы! Ха-ха-ах!
Кааэ’Тар, уловив намёк, нахмурился и строго взглянул на своего повзрослевшего ученика – потомка великого дракона.
— Саар’Кхарис, – произнёс он серьёзно. – Неужели ты забыл, как ухаживал за своей суженой? Или как она отвергла тебя в первый раз?