Пять стражей приблизились к нему, внимательно и настороженно наблюдая за принцем.
Ваар вышел к краю уступа, расправил затёкшие после ночного покоя крылья и приготовился взлететь. Он не знал, что над ним, меж зубцов скал, затаились трое охотников, державших сеть из сплава, способного выдержать жар его пламени.
Он рванулся – и в тот же миг сеть обрушилась сверху. Тяжёлая. Вязкая. Будто живая. Петли сомкнулись, обвивая крылья, лапы и шею. Охотники действовали слаженно, закрепляя концы, чтобы удержать добычу.
Принц издал оглушительный рык, прокатившийся по долине. Скалы дрогнули, птицы вспорхнули, а где-то далеко откликнулся глухой рёв. Он боролся, пытаясь вырваться, но сеть сжималась всё туже, подавляя силу его тела.
А Драххо уже направлялся к замку, не оглядываясь на крики и сопротивление принца. За ним следовали охотники с пленённым наследником, а выше, на безопасной высоте, летели пять стражей, зорко наблюдая за схваченным принцем.
Приговор.
В тронном зале гудели голоса. Старейшина стучал посохом, требуя тишины.
— Владыка Саар’Кхарис! — возвестил слуга, распахивая двери.
Саар’Кхарис вошёл. Его шаги гулко отдавались под сводами. Он шёл прямо к трону, не глядя ни на кого. Взгляд — холодный, осанка — безупречна. Ни одно движение не выдавало волнений отца.
Он остановился у трона и поднял руку, требуя молчания.
— Мой сын, наследник Ксал’Тэрры, — начал он ровно, и в каждом слове звенела сталь, — проявил жестокость к нашему гостю — будущему королю Сурраны. Он ослушался воли владыки, сблизился с богиней, нарушив древние уставы союза. И, бежав, вступил в бой со стражей.
Шёпоты стихли. Воздух застыл – густой, тяжёлый, будто перед грозой.
— Его поймали, — продолжил Саар’Кхарис. – В этот час его доставляют сюда, связанным охотничьей сетью.
По залу прокатился глухой ропот. Старейшина опустил глаза. Королева сжала пальцы так сильно, что побелели костяшки.
— По закону, — произнёс владыка, словно отсекал судьбу, — юный дракон, преступивший священные уставы, лишается крыльев. И будет заточён в подземелье, доколе не искупит вину.
Слова ударили тяжёлым молотом. Королева закрыла глаза. Тень приговора легла на всех присутствующих.
Саар’Кхарис стоял у трона – словно высеченный из скалы. На лице его мерцал серебристый отсвет – не от пламени, а от последнего дыхания факела, догоравшего на колонне. Сквозь витражи пробивался холодный утренний свет, но глаза владыки оставались мрачны, как ночь, тлеющая за стенами дворца.
— Закон един для всех, — произнёс он глухо. — И тот, кто дерзнул поставить себя выше воли Тэрры, падёт под её силой.
Королева не выдержала и шагнула вперёд.
— Саар’Кхарис… — голос её задрожал. — Это твой сын… единственный…
Он взглянул на неё взглядом, в котором боролись два мира – власть и любовь.
— Именно поэтому, — медленно произнёс он, — я должен быть первым, кто исполнит закон.
Гул поднялся в тронном зале, прокатываясь, как подземное эхо. Советники и великие драконы переглядывались, но никто не смел вмешиваться. Все понимали: речь шла уже не просто о нарушении – а о трещине в самом основании порядка.
Из-за дверей донёсся шум: тяжёлые шаги, низкий звон цепей. В зал вошли охотники. Между ними, опутанный сетью, волочился принц Ваар. Его золотистые волосы прилипли к лицу, а глаза горели — не страхом, а болью, яростью и вызовом.
— Отпусти! — взревел он, когда сеть сбросили к ногам владыки. — Отец, я не предавал!
— Ты ослушался! — голос Саар’Кхариса разорвал зал, как удар грома. — Ты нарушил клятву, на которой держится наш мир!
Ваар поднял голову, стиснув зубы.
— А если сама Тэрра благословила меня? Если не нам решать, кто достоин любви?
Тишина упала, как клинок. Факелы дрогнули, будто от сквозняка. Саар’Кхарис закрыл глаза – от боли не телесной, а той, что прожигает сердце.
— Охотники… — выдохнул он. — Приготовить.
— Нет! — вскрикнула королева, но её голос утонул в нарастающем гуле.
Факелы один за другим вспыхивали и гасли, словно сама стихия отвергала происходящее.
За окнами ветер набирал силу. Над Ксал’Тэррой поднималась буря. Никто в зале ещё не ведал, что утро приговора станет утром перемен.
Саар’Кхарис уже поднял руки, готовясь произнести последние слова, когда один из советников поднялся со своего места. Седой дракон по имени Скаакх склонил голову.
— Владыка Саар’Кхарис, — произнёс он твёрдо, но с оттенком мольбы. — Позволь слово совету.