Каэль сглотнул, вдохнул глубже, выровнял плечи. Прокашлявшись, произнёс:
— Мне необходимо увидеться с владыкой. Немедленно. – Голос его не подвёл – прозвучал твёрдо, достойно сына короля, без тени робости. Он стоял прямо, глядя стражам в глаза, не отводя взгляда.
Драконы бесшумно обменялись коротким, тяжёлым взглядом. Их глаза задержались на нём — оценивающе, холодно, с тем высокомерием, что свойственно стражам древнего рода. Затем один отступил в сторону, другой толкнул тяжёлые створы.
Двери тронного зала раскрылись.
Пропустив принца внутрь, стражи закрыли створы резко, почти с вызовом – будто позволяя пройти лишь потому, что так пожелали. И словно напоминая: случайность здесь была бы щедростью.
Саар’Кхарис сидел на троне, чуть завалившись набок – так, как сидит не уснувший, но забытый в тяжёлых мыслях. Он не шелохнулся, когда Каэль приблизился.
— Владыка… – спокойно позвал его принц, остановившись рядом с троном, – Мне необходимо переговорить с вами. Времени откладывать больше нет.
Каэль умолк. Саар’Кхарис недовольно что-то пробормотал и поднял голову. Его глаза, затуманенные дремотой, прямо смотрели на принца. Чем дольше он его разглядывал, тем сильнее хмурилось лицо.
Но всё же владыка выпрямился, прокашлялся и уже осознанно устремил взгляд на Каэля.
— Слушаю, принц. Это что-то важное?
— Владыка… время пришло. Я должен завтра отбыть в Аст’Эланор, – голос Каэля прозвучал стойко, не выдав волнения.
Саар’Кхарис пристально всматривался в него, словно пытаясь найти хоть тень сомнения. Но видел только выдержку и твёрдое намерение пройти наказание до конца. Значит, время действительно пришло.
- Хорошо. Значит, обучение с твоей суженой ты продолжишь в Эльвэлисе. Не волнуйся, всё будет готово к отъезду. А теперь иди и попрощайся с Богиней.
Он отвернулся – движения резкие, будто разговор уже потерял для него вес – и снова погрузился в свои тяжёлые мысли.
Принцу ничего не оставалось, кроме как развернуться и молча уйти. Он двинулся в сторону зала, где обычно занимался с магистром магии: нужно было предупредить его об отъезде. И поговорить с Мэллоди.
Подземелье.
Клетка стояла в самом сердце Чёрной горы. * Её рёбра, выкованные гномами из вольфрама, сверкали серебристо-чёрным блеском, будто звёзды застыли в металле. Поверх сиял сплав — гладкий, как кожа воды, а обсидиановая оболочка отражала всё вокруг: пламя, тьму и суровые лица тех, кто осмелился подойти. Алмазная пыль, вплавленная в швы, мерцала, будто дыхание света, заточённое в камне.
В центре этого мрачного плена сидел Ваар. Его человеческое тело казалось слишком хрупким для такой бездны силы, что жила в недрах горы. Цепи – тяжёлые, гулкие – опоясывали его шею, запястья и лодыжки, уходя в основание клетки. Каждое звено хранило руны — тусклые, но живые, вспыхивающие, когда он лишь пытался шевельнуться. На коже от их прикосновения оставались ожоги — серебристые, как следы клейма.
Он сидел, опустив голову, будто сила вытекла из него вместе с раскалённым дыханием огня. С каждой попыткой вдохнуть грудь словно сжимала невидимая ладонь. Воздух здесь был тяжёлым, пах железом, магией и горечью вины.
Иногда в глубине цепей что-то дрожало — зов зверя, запертого внутри. Но руны вспыхивали холодным светом, и крик, поднимавшийся к горлу, обрывался, превращаясь в глухой выдох.
Ваар медленно поднял взгляд. В янтарных глазах на мгновение мелькнул отблеск прежнего огня – не яркого, а тлеющего, будто угля под пеплом. В этих стенах время тянулось медленнее, чем остывает лава в жерле вулкана, и он осознавал это до боли ясно.
Он был жив – но не свободен.
Он был наследником – но теперь пленником.
*Чёрная гора – мрачная вершина рядом с замком. Из её недр добывают обсидиан и драгоценные металлы для сплавов магических цепей и оружия. В подземельях горы выстроен лабиринт, где заточают драконов.
Глава 27. Новый виток.
Коридор дрожал от ветра и глухих раскатов — буря и не думала стихать. За окнами небо было цвета пепла; редкие вспышки электрических разрядов вырывали из темноты очертания замка, словно самаТэрра тщетно пыталась предупредить о том, чего люди ещё не слышали.
Мэллоди шла медленно, ладонью едва касаясь холодного камня. В следующее же мгновенье её грудь пронзила чужая боль – резкая, тяжёлая, словно лезвие, вспыхнувшее в полной темноте. Она остановилась, вскинула голову.
Кто?..
Но боль исчезла столь же внезапно, как и появилась, оставив за собой лишь слабое, тревожащее эхо. Мэллоди глубоко вдохнула и продолжила путь, хотя сердце билось неровно – будто предчувствовало испытание, уже идущее к ней навстречу.