Не дожидаясь ответа, Мэллоди шагнула вперёд, оставив позади прохладную террасу и бушующую бурю, и вошла в тёплый, освещённый коридор. Её шаги были слишком тихими, будто она опасалась, что сама Тэрра услышит пламя, которое бушевало у неё в груди.
Каэль двинулся за ней молча. И только ветер за их спинами тихо вздохнул, словно видел больше, чем мог поведать. Тишина между ними была не пустой — напряжённой, дрожащей, как огненная нить, что связывала их дыхания.
У дверей её покоев Мэллоди остановилась. Свет кристаллов мягко скользнул по её волосам, по краю плаща, что всё ещё был на её плечах. Она медленно сняла его, словно не желая отпускать тепло, которое он оставил на ткани. Затем подняла голову — коротко, нерешительно — и шепнула едва слышно:
— До… завтра.
Слово растворилось в полутьме, как вздох. Она шагнула внутрь. Дверь закрылась — мягко, беззвучно — отрезая его от её дыхания. Каэль стоял неподвижно, глядя на вытянутые руки, на которых лежал его плащ. И только теперь заметил, как сильно дрожат его пальцы.
Стражи у двери переглянулись — настороженно, будто оценивая, не допустит ли наследник дурного шага перед богиней. Он ощутил их взгляды сразу — резко обернулся, словно от толчка. И в тот же миг вспомнил, что он не один. «Мне нестоит показывать слабость перед драконами».
Удивившись тому, что позволил себе забыть об этом хоть на мгновение, он быстро выпрямился, опустил взгляд на плащ и развернулся. Шёл он быстрым шагом, почти стремительно – будто хотел уйти от собственных мыслей, от жара, всё ещё пульсировавшего под рёбрами. Ночь поглотила его шаги.
Возвращаясь в свои покои, он пытался очистить разум, оттолкнуть мысли, что рвали его изнутри. Но каждое такое усилие лишь сильнее напоминало о том, что путь уже начат... и отступать поздно.
Утро.
Рассвет ещё не коснулся небес, когда замок проснулся – не светом, а звуками. Глухие шаги стражей, приглушённые голоса, скрип ремней на оружии — всё сплеталось в предрассветную тишину, будто сам мир готовился в дорогу вместе с теми, кому предстояло уйти.
Мэллоди вздрогнула и открыла глаза резко, словно чья-то ладонь коснулась её плеча. Комната была погружена в полумрак; только один кристалл у стены мерцал усталым, тусклым светом. Тени колыхались на стенах, как дыхание Тэрры.
Печать на груди вновь заныла — тихо, тягуче, будто тянулась к чему-то... или кому-то вдали. Она сжала ткань сорочки над печатью и застыла. События прошлой ночи вспыхнули в памяти: терраса... ветер... его руки… губы…
Её дыхание сбилось. Мэллоди закрыла глаза, медленно выдохнула, пытаясь усмирить огонь, который не желал стихать. Сегодня он уезжает. Эта мысль легла на сердце тяжёлым камнем — тем, который не поднять.
Она поднялась, подошла к окну и отдёрнула занавесь. Снаруже небо едва серело, а над далёкими равнинами ещё полыхали последние отблески ушедшей бури. Ветер, словно узнавший её, тихо вздохнул в щели рамы.
— Каэль… — прошептала она почти неслышно. — Пусть путь будет светел...
Пальцы её дрожали. Она отступила от окна и начала одеваться — медленно, как будто каждый крючок требовал от неё больше сил, чем обычно.
***
В это же утро, в другом крыле замка, Каэль уже стоял перед зеркалом. Он натягивал перчатки – пальцы едва заметно дрожали, и дрожь эта была не от холода. Под глазами лежали тени: ночь прошла не в покое, а в бесконечных мыслях о ней. Её образ не отпускал – её дыхание, её голос, её шёпот «до завтра», такой мягкий, будто обещание, которое страшно держать.
Слуги тихо двигались за его спиной, готовя дорожные вещи. Он почти не слышал их. Плащ, который ещё недавно согревал её плечи, покоился рядом, аккуратно сложенный. Каэль то и дело бросал на него взгляд — слишком долгий, слишком живой. «Если я больше её не увижу…»
Мысль резанула, как тонкий огонь. Он выдохнул и поднял голову. Утро ждало. Судьба ждала. Он не мог позволить себе дрогнуть. Но сердце — сердце не слушало.
Утро тянулось медленно, будто сам мир не желал отпускать уходящих.
Когда он вошёл в зал, за большим столом стояли только тишина и ожидание. Завтрак прошёл в тяжёлом молчании. Ложки касались тарелок слишком осторожно, дыхание каждого будто сдерживалось. Даже слуги двигались тише обычного.
Каэль почти не притронулся к еде. Мэллоди тоже. Они сидели друг напротив друга — и не смели поднять взгляд. Каждый звук казался слишком громким, будто мог сорвать хрупкую ткань их последнего утра. Когда трапеза завершилась, все поднялись почти одновременно – словно по безмолвному сигналу.
На площадке воздух был ветреным, наполненным запахом металла, камня и остывшей лавы – тёплым, горьким, земным. Саар’Кхарис уже ждал. Его дыхание было ровным, взгляд – сосредоточенным. Королева тихо обняла своего супруга, прижавшись к его плечу. Затем подошла к Каэлю и мягко коснулась его руки.