— Да хранит тебя Тэрра, принц, — сказала она тихо. — Я была рада познакомиться с наследником людей… достойным и светлым.
Каэль поклонился глубоко, скрывая дрожь в голосе. Мэллоди стояла чуть поодаль – словно потерянная. Она не знала, куда деть руки, куда смотреть, как вести себя в последние мгновения перед его уходом. Мир казался размытым, будто снова требовал от неё выбора.
Но когда Каэль повернулся к ней — она подняла взгляд. И в одно мгновение всё вокруг исчезло. Она смотрела в его глаза — глубоко, пронзительно, будто пыталась удержать его душу хотя бы на миг.
Каэль замер. Его дыхание сбилось; он и сам не знал, как скрыть страх. Она закусила нижнюю губу, не выдержав напряжения. И, не сказав ни слова, отвернулась и пошла рядом с королевой, которая мягко подтолкнула её, увлекая прочь. Её шаги были тихими, как у тени.
Каэль стоял и смотрел ей вслед – долго, слишком долго. Саар’Кхарис молчал. Даже ветер не шевелился. Этот миг принадлежал одному сердцу.
Только когда Мэллоди исчезла в глубине замка, тень легла на его лицо.
— Нам пора, Каэль, — глухо прогремело у самого уха.
Саар’Кхарис стоял рядом — уже в теле дракона: огромный, величественный, с глазами, в которых отражались чёрные стены замка. Он фыркнул, и принца обдало жаром.
Каэль собрался. Развернулся. Провёл рукой по волосам — будто это могло спрятать смятение внутри. И, взглянув на дракона, хмыкнул:
— Что, снова в лапах?
— А ты как думал? — Саар’Кхарис рыкнул хищно, но в его голосе звучала ирония – знакомая, почти родная. Дракон опустил огромную лапу, раскрывая её, словно чашу. Солнце отражалось в позолоченных чешуйках, вспыхивая тусклыми золотыми переливами.
Каэль перекинул через плечо две дорожные сумки, вздохнул и ловко взобрался в драконью ладонь. Саар’Кхарис сомкнул пальцы осторожно, словно защищая хрупкий груз, и мощно ударил крыльями.
Земля ушла из-под ног. Воздух взревел. Замок стремительно уменьшался внизу.
Каэль приподнялся и, через щель между пальцами дракона, смотрел вниз: на площадки, башни, террасы, каменные переходы... На место, что стало домом. На ту, которая стала светом и болью.
Он впитывал всё — словно боялся, что память не удержит. Занятия со старейшиной. Стычка с принцем. Сила драконьих крыльев. Смех Мэллоди. Её глаза – ясные, тёплые… и такие далёкие теперь.
Это были незабываемые месяцы. Его жизнь изменилась здесь. Прошлое осталось позади. Каэль выдохнул и поднял голову, глядя туда, где начинался путь к Аст’Эланору.
Что ждало его впереди? Будет ли шанс вернуться? Увидит ли он её вновь?..
Саар’Кхарис взмыл выше, пробивая облака. А под ним раскрывалась бескрайняя земля Ксал’Тэрры — древняя, живая, бесконечная.
Глава 28. Корни Безволия.
Дракон нырял в облака, словно в чернильные воды штормового моря.
Холодный ветер, острый, как лезвие, резал лицо, вырывая из груди остатки земного тепла. Внизу, под мерным и тяжёлым рокотом исполинских крыльев, Ксал’Тэрра стремительно таяла, превращаясь в призрачное пятно, зажатое в когтях Саар’Кхариса.
Каэль сидел в чешуйчатой ладони, напряжённо впиваясь пальцами в грубую кожу. Владыка держал его с той пугающей бережностью, с какой хранят последнее сокровище перед лицом неизвестности.
— Держись, — хриплый рокот завибрировал в мощном теле Саар’Кхариса. Он резко взмахнул крыльями и взмыл выше, туда, где воздух становился разряженным и горьким.
Небо было густым, тягучим, будто они пронзали не облака, а своды бесконечной чёрной пещеры. Когда же пелена тумана наконец расступилась, из вечной тени проступил Аст’Эланор.
Город тёмных эльфов возник из глубокой мглы, словно выросший из самого камня. Башни — тонкие, как копья, застывшие в вечном ожидании. Дома — переплетены живыми корнями и прожилками скальной породы.
Факелы горели тускло, словно сама тьма давила на огонь, не давая ему дышать.
Саар’Кхарис снизился и мягко коснулся каменной площадки.
Тени вокруг зашевелились – эльфы вышли навстречу. Их шаги были бесшумны, а взгляды – холодны и прозрачны. Так встречают не принца, а того, чей путь уходит в бездонную глубину искупления.
Король Даэль стоял впереди — высокая фигура в тёмно-алом плаще, напоминавшем застывшую кровь. Лицо его, будто высеченное из твёрдого дерева, хранило следы многих забот; морщин стало больше, чем помнил Каэль. Суд прошёл, но покоя он королю не принёс. Даэль молча всматривался в племянника – долго, тяжело, словно читал его душу, как открытую книгу.