— Ты прибыл. Хоть и с опозданием, — произнёс он наконец. Голос его звучал сухо, как шорох камней в пустыне. — На всё воля Тэрры. Она ведает твой путь. Мы — лишь её руки.
Каэль склонил голову. Голос дрогнул, но он удержал его:
— Я готов.
Это было ложью, но в Аст’Эланоре правду не спрашивали – её чувствовали кожей.
Стражи приблизились. Они не касались принца, не подталкивали его, но их присутствие обволакивало могильным холодом. Они встали по обе стороны, отсекая Каэля от воспоминаний о свете Мэллоди и живом тепле Ксал’Тэрры.
Саар’Кхарис глухо фыркнул — так, что даже стражи вздрогнули от этой мощи.
— Я буду ждать, — тихо пророкотал он, склоняя массивную голову к принцу. — Сколько потребуется.
Каэль лишь кивнул – иначе дыхание могло сорваться. Дракон, видевший слишком много, сейчас не мог скрыть тревоги в янтарных глазах.
Даэль шагнул вперёд и твёрдо произнёс:
— Это лишнее, Владыка Огня. Срок наказания неведом. Пройдут дни или недели – только Тэрре известно, вернётся ли принц к нам... и вернётся ли вообще.
Он смотрел прямо в глаза дракону. Лицо не дрогнуло ни на миг. Казалось, Владыка Аст’Эланора не страшится ни пламени, ни самой тьмы. Затем он резко повернулся:
– Ведите его.
Стражи повели Каэля узким тоннелем, стены которого были сплетены из чёрных, лоснящихся корней. С каждым шагом воздух становился плотнее, оседая на лёгких влажной пылью. Свет гас, умирал в тесноте камня. Шаги отзывались эхом, которое возвращалось не звуком, а липким, тягучим предчувствием. По стенам стекала холодная влага, пахло сырой землёй и бесконечной древностью. И этот запах поднимал из самых глубин души тихий, упорный страх.
За несколько мгновений до входа чья-то рука резко, почти грубо схватила его за плечо.
Каэль вздрогнул.
Перед ним стоял Даэль — тот, кто никогда прежде не позволял себе и тени слабости. Но сейчас в его зрачках застыл страх. Не за корону и не за древние законы, а за племянника, за последнюю нить своей крови. Он сжал руку Каэля так крепко, словно пытался удержать его на самом краю пропасти:
— Помни, кто ждёт тебя, — выдохнул он. В этом шёпоте была запретная тревога и робкая, неокрепшая надежда. И горькое признание того, что Каэль может никогда не вернуться прежним...
Даэль разжал пальцы. Стражи неслышно отступили в тени.
Перед Каэлем раскрылась арка Храма Теней – чудовищное сплетение корней, напоминавшее разинутую пасть древнего зверя. Изнутри тянуло сыростью, холодом и едва различимым шёпотом – будто сама ночь обрела плоть под землёй.
– Дальше он должен идти один, – произнёс гулкий, лишённый человеческих интонаций голос. Фигура в капюшоне возвышалась у входа, подобно изваянию. Лицо скрыто глубоким мраком, тело укутано в тяжёлый плащ, не знавший солнечного света.
Каэль сделал шаг вперёд. И мир окончательно погас. Впереди осталось лишь тяжёлое дыхание Тэрры и начало его искупления.
Два короля.
Владыка Саар’Кхарис не улетел. Он остался на каменной площадке, неподвижный и грозный, будто врос в саму плоть скалы. Огонь под его кожей дрожал и пульсировал, с трудом сдерживая истинную мощь. Король драконов упрямо решил дождаться принца, даже если бы против этого восстал весь город и сама земля Аст’Эланора.
В одно мгновение он казался воплощением спокойствия, но в следующее – ярость едва не вырвалась наружу. Чтобы не пугать эльфов своим гневом, Саар’Кхарис отбросил звериную оболочку. Но человеческий облик плохо скрывал его гнев: взгляд оставался драконьим, тяжёлым, а воздух вокруг начинал плавиться от неведимого жара.
Когда Даэль вернулся из тоннеля, Саар’Кхарис сразу шагнул ему навстречу.
— Ты не позволил мне дождаться его там, — голос Владыки был огненным, хлёстким, опасным. — Почему? Он мой ученик. Я открыл ему тайны древнего языка. Я имею право быть рядом!
Даэль встретил его взгляд спокойно – почти холодно.
— Ты был там. Ты видел её. И ты знаешь его вину, — тихо произнёс он.
— Да! — рыкнул дракон, и искры сорвались с его губ. — Но что значат ваши «недели»? Что значит – «не вернётся»? Почему вы бросаете его в эту бездну одного? Что скрыто там, Даэль? Почему даже ты, будучи королём, не ступал под своды этого храма?!
Тишина, воцарившаяся после этих слов, ударила сильнее крика.
— Потому что это не место для живых, — ответил Даэль наконец.
Саар’Кхарис зарычал – низко, хрипло, будто раненый зверь.