Король и королева уже ждали. Амарис сразу вскинул голову на сына – и его взор замер. Он считал всё: излишнюю, звенящую жёсткость в плечах Каэля, опасное напряжение челюсти, слишком прямую, до хруста, спину. «На грани».
Взор короля на миг смягчился – но тут же стал испытующим, острым. Он перевёл его на Мэллоди. Девушка сидела неподвижно, её пальцы под столом сплелись в замок так крепко, что суставы побелели. Она не поднимала ресниц, сосредоточившись на безмолвном сопротивлении.
— Доброе утро. — Голос Амариса прозвучал ровно, разрезая тишину зала.
Они заняли свои места.
Тяжёлая пауза легла между ними – тонкой, натянутой струной, готовая лопнуть от любого звука.
— Сегодня мы должны огласить решение, — продолжил король.
Каэль не смотрел на отца. Он – почти против воли – глянул на неё. Коротко, украдкой ловил каждое её дыхание.
— Через два месяца состоится церемония, — произнёс Амарис, следя за каждой тенью на лице сына. — До этого времени... — он на мгновение замолк, и тишина в зале стала осязаемой, липкой, — ...вы должны подготовиться.
Мэллоди вздрогнула – едва заметно, но принц поймал это движение краем глаза. Его челюсть сжалась ещё сильнее, скрипнув зубами.
— Вместе, — добавил король, чеканя каждое слово.
Девушка замерла. Слово повисло над ними приговором для обоих. Воздух мгновенно стал удушливым, не давая свободно дышать. Каэль резко отвернулся к окну, дёрнув скулой. Плечи обоих окаменели – и Амарис не упустил этого. Он почувствовал, как его слова подавили их, и без того тяжёлую долю. Горечь их беспомощности камнем легла на грудь.
Королева, взглянув на короля, мягко нарушила это удушье:
— Мэллоди, дитя, ты будешь под моим крылом. Я помогу тебе освоиться... и обучу всему, что велит долг.
Девушка едва заметно кивнула. Голос её прозвучал шелестом сухой листвы:
— Да, Ваше Величество.
— А ты, — король пригвоздил сына взглядом, не давая тому ускользнуть, — будешь подле меня.
Каэль коротко склонил голову, не проронив ни звука. В горле пересохло.
— И последнее, — тише добавил Амарис, вкрадчиво. — Вам нужно привыкнуть друг к другу. Обрести равновесие.
Слова оборвались. Тишина застыла, словно в мороз. Никто не решился возразить, но каждый почувствовал физический вес этих слов, опустившийся на плечи невыносимым грузом.
Трапеза продолжилась в тягучем безмолвии.
Когда они поднялись из-за стола, Каэль не ушёл сразу. Он ждал.
Мэллоди проскользнула мимо него, так и не подняв глаз. И только когда тяжёлые створки дверей закрылись за ней, принц шумно, надтреснуто выдохнул.
Пока король отдавал распоряжения страже, Каэль жестом подозвал Дарэна.
— Дарэн.
— Я здесь.
— Идём.
— Куда?
Каэль посмотрел в сторону дверей, за которыми исчезла девушка.
— В сад, — и добавил едва слышно. — Она будет там.
Дойдя до сада, они свернули на узкую тропинку. Каэль остановился в густой тени аллеи, не подходя ближе – там, где она не могла его заметить. Дарэн, шедший следом, тоже замер рядом, заметив девушку.
Мэллоди стояла у фонтана.
Склонившись к воде, она осторожно касалась лепестков священного цветка – словно боялась спугнуть его утреннее сияние.
Потом опустилась на край чаши, глядя в зеркальную гладь. Плечи её поникли, и на фоне величественного камня Богини Лиары она казалась совсем хрупкой, почти прозрачной.
Дарэн заговорил не сразу. Сначала просто наблюдал – и только потом, едва слышно, с ноткой удивления, произнёс:
— Это... она?
Не потому, что не узнал черты лица. Просто сейчас она выглядела иной – тихой, собранной, словно светящейся изнутри печальной ясностью.
Каэль коротко кивнул.
— Она кажется... потерянной.
Принц стиснул зубы так, что на скулах заиграли мускулы.
— Вчера я сказал лишнее. При всех.
Дарэн внимательно посмотрел на друга.
— Тогда исправь это.
— Нет. — Каэль помолчал, глядя, как солнечный блик играет на волосах Мэллоди. — Не так.
Он медленно покачал головой:
— Я не стану забирать свои слова, — и добавил ещё тише, — но ты... ты можешь быть рядом с ней.
Друг нахмурился, пытаясь уловить суть.
— Стать её щитом?
— Стать тем, кому я доверяю.
Теперь взор принца был прямым и пугающе серьёзным. Дарэн понял всё без лишних объяснений – и кивнул.
— Хорошо. — Дарэн глубоко вдохнул. — Но ты всё равно однажды заговоришь с ней сам.