— Господин, она приносит свои глубокие извинения. Она нездорова и пожелала остаться в своих покоях, – склонив голову, произнесла главная служанка.
Саар’Кхарис взглянул на свою супругу – в его глазах читалось удивление и тень тревоги. Королева драконов лишь мягко улыбнулась ему в ответ. Она коснулась его руки своей ладонью и, успокаивая, стала медленно усаживать супруга на его место.
— Скорее всего, она томится в разлуке с принцем. Давай позволим ей немного побыть в тишине и прийти в себя, – её голос лился мирно, убаюкивая его подозрения.
Владыка сдался на милость этой нежности. Он подумал, что супруга, скорее всего, права.
— Хорошо. Отнесите обед ей в покои, – распорядился он.
Они вдвоём приступили к трапезе. Он скупо поделился тем, что произошло у тёмных эльфов, а когда закончил, попросил его более не беспокоить. Встав и поцеловав руку своей королеве, Саар’Кхарис направился к Чёрной горе. Туда, где за толщей камня и решёткой из магического сплава томился его сын.
После вспышки гнева в небесах и долгих, тяжёлых размышлений, он решил попробовать поговорить с ним ещё раз. Втайне он надеялся: быть может, Ваар всё же одумался и более не ищет встречи с Богиней, осознав тяжесть своей вины.
***
Сама же Мэллоди, закрывшись в покоях пыталась выбрать платье, которое скроет её ушибы и не выдаст опасной вылазки. Решив не снимать плащ, чему очень способствовала пасмурная погода, она укуталась в него поплотнее и, наскоро отобедав, отправилась к магистру Кааэ’Тару. В зале они занимались медитацией, но сосредоточиться у неё не выходило. Мысли путались, а тело всё ещё ныло после падения, чем был крайне недоволен маг.
Поток её стихии дрожал и обрывался, не желая подчиняться воле.
После неудачного занятия Мэллоди снова закрылась в комнате. Но теперь не от печали или страха, а от робкого, щемящего чувства. Ей передали первое в её жизни письмо. Конверт был небольшим, он легко помещался на ладони, а густая сургучная печать дала понять: весточка прибыла из самой Академии.
Она аккуратно сорвала клеймо и раскрыла конверт. В нём оказалось два послания. Несмотря на то что листки были малы, чувство безграничного счастья охватило её. Схватив письма, она начала кружиться по комнате, прижимая их к груди, словно величайшее сокровище. Слёзы радости заблестели на глазах. Немного успокоившись, она задумалась, какое же прочесть первым.
Решив, что слово ректора важнее – а вдруг там весть об отчислении? – она судорожно развернула первый лист. Почерк Маата был ровным, с изящными завитками:
«Дорогая Мэллоди!
Весть о том, что ты жива и пребываешь в добром здравии, стала истинным благословением для наших стен. Я узнал, что ты продолжаешь путь познания даже вдали от нас, и буду несказанно рад увидеть твои успехи в магии по возвращении. Академия помнит тебя и ждёт. Будь крепка духом.
Твой верный слуга Маат Эмэлиндор, ректор Первой Академии Света».
Мэллоди почувствовала почти отцовскую заботу, исходившую от этих строк. Ей стало жаль, что она так мало знала этого человека. Дрожащими пальцами она потянулась ко второму письму, ещё не ведая, чья рука его вывела:
«Дорогая Рут! Мы места себе не находили от волнения, пока ректор не успокоил нас, объяснив, что ты в безопасности. Мы все очень скучаем по тебе. Элерон совсем притих — он так сокрушается, что ты не успела попрощаться. Мы просили его написать самому, но он лишь молчит и смотрит на твое пустующее место. Столько всего произошло, что не хватит и сотни писем, чтобы рассказать! Просим тебя, возвращайся скорее. Мы не закончим Академию без тебя!
С любовью, твои Брад, Дэя, Элерон и Нэйрен»
За окном смеркалось. Покои медленно погружались в густой мрак. Мэллоди сидела на краю ложа, а по её щекам текли горячие, солёные слёзы. Она давно так не плакала, что теперь в груди всё болезненно сжималось. Печать на её коже пульсировала, выдавая себя мягким, едва уловимым свечением сквозь плотную ткань платья. Теперь она могла чувствовать всё: и чужую грусть, и затаённую боль, и тихую печаль самого мира. Её кровь и чувства окончательно слились с Тэррой, став единым целым. И хотя это единение ещё не завершилось, того, что она ощущала сейчас, было более чем достаточно.
Тишину покоев прерывали лишь редкие, тихие всхлипы Богини. В этом плаче слёзы нечаянного счастья перемешивались с горечью долгого расставания с теми, кто успел стать для неё новой семьёй.
Чёрная гора.
Саар’Кхарис твёрдыми, тяжёлыми шагами направлялся к Ваару. Стены коридоров казались тесными для его могучего разворота плеч, пока он пробирался вглубь горы. В самой пещере два кристалла уже погасли, и лишь один, висевший прямо над клеткой принца, заливал пространство холодным, призрачным светом.