Второй зал — Гордыня
Коридор вывел его в новый зал, где стены сияли отражённым огнём прошлого: великие битвы, маги на коленях, города, склонённые перед карающим пламенем Амариса. И в самом сердце этого великолепия возвышался трон. Драконья чешуя, пылающие огненные руны... Трон, который по праву крови мог принадлежать ему.
Каэль замер. Сила звала его, манила первобытной мощью. На троне сидел призрачный силуэт — его точное отражение.
— Сядь, — велел образ, и корона на его челе вспыхнула золотом.
— Я не для этого здесь.
— Именно для этого. Ты жаждешь признания. Ты не хочешь вечно оставаться лишь тенью Богини. Ты хочешь быть тем, кто направляет руку судьбу, а не покорно следует за ней.
Слова жгли, вонзаясь под кожу, — потому что в них была горькая правда. Гордыня поднималась в груди, горячая и опасная, как первородный огонь его рода.
Но Каэль смотрел глубже: он видел, что этот сияющий трон — лишь клетка, облечённая в величие.
— Я не сяду.
— Упрямец...
— Да.
— Ты сломаешься.
— Возможно.
— Но ты всё равно хочешь этой силы!
— Хочу, — выдохнул он тихо, почти не слышно. — Но не ценой… её.
При слове «её» зал пошёл трещинами. Иллюзорный огонь мгновенно погас, оставляя лишь запах гари. Трон рассыпался в пыль, и перед Каэлем открылся новый, узкий коридор, ведущий в неизвестность.
Третий зал — Вина
Этот зал был самым тихим. Безмолвие здесь не успокаивало, оно жгло, словно раскалённый металл. В самом центре стояла Мэллоди — именно такая, какой он видел её в своих кошмарах: бледная, измождённая, обожжённая горячим светом алтаря и бесконечно одинокая. Она не смотрела на него. Её взгляд был прикован к пустоте – туда, где когда-то должна была быть его рука. Каэль сделал шаг, и каждый его вздох отзывался в груди тяжёлым ударом.
— Прости… — выдохнул он, и это слово едва не задушило его самого.
Образ Мэллоди дрогнул и рассыпался серым дымом. Следом за ним пространство наполнилось звуками: далёким детским плачем, стоном истерзанной земли и суровым шёпотом Хранителей.
Имя его рода теперь звучало как проклятие, разносясь под сводами: «Амарис… Амарис… Амарис…»
Каэль рухнул на колени. Живые корни сомкнулись над ним, точно тяжёлые руки самой судьбы.
— Я… не он… — прошептал он в исступлении. — Я не хочу быть им! Слышишь, Тэрра?!
И тогда мягкий, золотистый свет коснулся его лба — тёплый, как первое весеннее дыхание. Голос Тэрры прозвучал в его сознании:
— Ты не повторишь его путь, если выберешь любовь, а не силу. Долг, а не власть. Свет, а не слепящий огонь. Её — а не холодный трон.
Зал исчез, растворившись в тишине.
Каэль поднялся — измученный, дрожащий, но наконец-то по-настоящему живой. Перед ним раскрылась последняя тропа — там, где его ждал Амарис. На этот раз — не видение, а сама суть тени.
Глава 30. Раскол.
Последняя Тень. Соблазн силы
Свет исчез окончательно, будто сама Тэрра в страхе зажмурилась, не желая смотреть на то, что должно произойти. Корни сплелись в высокую колючую арку, напоминавшую пасть гигантского зверя. Каэль сделал шаг внутрь. Воздух здесь стал плотным и липким, как древесная смола, мешая дышать и сдавливая грудь.
И тогда поднялась Тень. Это была не память не морок – перед ним предстал сам Амарис Первый, сотканный из живого, пульсирующего мрака.
— Ты пришёл, — произнёс он, и голос его вибрировал в самом основании скал. — Всё в этом мире есть выбор, наследник.
Он протянул руку. На его ладони вспыхнуло пламя — тёплое, манящее, обещающее безграничную власть и конец всем сомнениям.
— Хочешь ли ты быть сильнее?
— Да… — Каэль выдохнул это почти против воли, глядя на огонь. — Но не так, как ты.
— Ложь! – оскалилась Тень.
Огонь вспыхнул ярче, ослепляя, и пространство вокруг Каэля разорвалось, впуская видение.
Он увидел Мэллоди. Она была живой, сияющей, её дар искрился, точно утро над зеркальными озёрами эльфов. А рядом с ней стоял Ваар – крепкий, спокойный, древний и надёжный, как сама Тэрра. Его золотистое пламя тянулось к её свету — родственное, гармоничное, дополняющее её суть. Она стояла слишком близко к нему. Слишком доверчиво. И улыбалась ему той самой улыбкой, которой когда-то одаряла лишь Каэля.
Но в её глазах больше не было места для изгнанника.
Ваар коснулся её руки, и между ними вспыхнул свет – чистый и ровный, будто их стихии изначально были созданы друг для друга.