— Ты не один, — резко оборвал его Амарис. Фигура предка вдруг пошла рябью и угрожающе задрожала. — Ты всё ещё связан... как это возможно?
Предок попытался ударить своей волей, обрушить на Каэля всю тяжесть своего мёртвого мира, но принц выстоял.
— Значит, ты боишься, — голос Каэля впервые прозвучал как закалённая сталь. — Боишься, что я вырвусь.
Мир Амариса замер. На одно короткое мгновение всё пепельное небо пошло мелкой рябью, точно поверхность пруда, в который бросили камень.
Каэль понял: здесь нельзя победить яростью. Единственное оружие – это его собственный отказ стать тем, кем хочет видеть его Тень деда.
Внезапно боль исчезла. Она не просто утихла — её словно стёрли из памяти самой плоти.
Каэль открыл глаза. Над ним был каменный свод – знакомый, холодный, осязаемый. Он вдохнул полной грудью: воздух был влажным, пах землёй и живым деревом.
— Каэль.
Он вздрогнул. Голос был реальным. Принц резко сел. Перед ним стоял жрец тёмных эльфов – живой, в чистых одеждах, с мудрыми глазами, в которых больше не было пугающей тьмы.
— Ты прошёл, — спокойно произнёс жрец. — Корни отпустили тебя. Ты исцелён.
Каэль посмотрел на свои руки. Они были чисты. Никаких чёрных прожилок, никакой гнили под ногтями. Сердце билось ровно.
— Моё имя?.. — спросил он, боясь спугнуть нахлынувшее облегчение.
Жрец кивнул:
— Каэль. Наследник крови, прошедший суд Тэрры.
Имя легло на плечи, как идеально сшитый плащ. Он поднялся; ноги ещё подкашивались, но уже уверенно держали вес. Храм вокруг был цел. Чаша стояла на своём месте, без единой трещины, отражая блики факелов своей безупречной поверхностью. Корни мирно дремали в стенах, больше не стремясь пронзить его плоть.
Всё было слишком... правильно. Слишком идеально для того кошмара, который он только что пережил.
Снаружи его ждали. Даэль стоял у самого входа, и в лучах утреннего солнца он казался изваянием, вырезанным из белого мрамора. Его лицо было бледный, под глазами залегли тени бессонных ночей, но осанка оставалась безупречной. Ветер шевелил его тёмные волосы, и в этот миг он не выглядел как грозный владыка – скорее как дядя, который только что заглянул в бездну и сумел отвоевать у неё своего племянника.
Когда их вгляды встретились, маска суровости на лице короля дрогнула. Даэль прерывисто выдохнул, и в этом звуке было столько облегчения, сколько не выразить никакими словами.
— Ты выстоял, Каэль, — произнёс он негромко, но голос его, обычно холодный и ровный, сейчас вибрировал от сдерживаемых чувств. – Наследие крови больше не властно над тобой. Ты свободен.
Кто-то мягко коснулся плеча принца. Нарэль, чьё лицо светилось тихой, глубокой радостью, стоял рядом. А за его спиной – Дарэн. Живой, целый, без единого шрама с того последнего срыва. Он широко улыбнулся и привычно ударил Каэля кулаком в плечо, заставив того пошатнуться.
— Я же говорил, что ты слишком упрям, чтобы просто сгинуть в корнях! – Дарэн рассмеялся, и этот смех был таким знакомым, таким земным, что последние сомнения Каэля начали таять, как первый снег.
Мир вокруг был пугающе устойчив. Воздух звенел от чистоты, птицы пели в кронах вековых деревьев, и ничто не напоминало о липком, удушающем страхе мира Амариса. И тогда тишину разорвал знакомый рёв.
Небо над лесом прочертил росчерк золотого огоня. Ваар опустился на поляну тяжело и величественно, подняв мощными крыльями вихрь сухих листьев. Дракон сложил свои крылья, и в его горящих, янтарных глазах Каэль увидел не прежнюю ярость, а глубокое, молчаливое признание равного.
Но всё это поблекло, когда из-за золотого крыла вышла Мэллоди.
Она шла к нему не спеша, и её шаги казались почти невесомыми. На ней было платье из тончайшего шёлка, а глаза сияли тем самым светом, который Каэль видел в своих самых сокровенных мечтах. В них больше не было боли. Не было страха перед его тьмой. Она остановилась в шаге от него, и мир на мгновение замер, затаив дыхание.
Мэллоди просто обняла его, обвив руками шею и прижимаясь всем телом, будто проверяя – реален ли он...
— Ты жив, — прошептала она, и её горячее дыхание коснулось его кожи, вызывая дрожь. — Я знала, что ты вернёшься ко мне. Я никогда не сомневалась.
Каэль закрыл глаза. Он уткнулся лицом в её волосы, вдыхая родной аромат – запах луговых трав, разогретых утренним солнцем, и чистого ветра. Это было так правильно, так сладко, что он позволил себе поверить.