Каэль почувствовал, как что-то жизненно важное ускользает. Не память об имени, а сам вес его существования. Его шаги стали лёгкими. Слишком лёгкими – словно он сам превращался в одну из безмолвных теней этого проклятого места.
В тот же миг в Храме Теней воздух содрогнулся от пронзительного, похожего на предсмертный стон, звука. Чаша, до последнего державшаяся на уцелевших корнях и одной целой половине, окончательно сдалась. Глубокая трещина, начавшаяся в середине, с оглушительным грохотом продолжила свой путь и дошла до второго края. Камень не просто разошёлся – он почернел, источая тяжёлую вонь застоявшейся пустоты и тлена. Последний лоскут живой связи между наследником и его миром разорвался с сухим треском.
Жрецы, только пришедшие в себя, с ужасом отпрянули от алтаря. Один из них упал на колени, закрывая лицо дрожащими руками.
— Чаша мертва! — вскрикнул жрец, и его голос сорвался на хрип. — Он не выбрал жизнь! Путь оборвался...
***
Экипаж ворвался на главную площадь Аэст’Эланора, когда сумерки уже начали сгущаться над шпилями города, окрашивая их в цвет запёкшейся крови.
Королевские скакуны Ксал’Тэрры были покрыты мылом и инеем, их загнанное дыхание вырывалось из ноздрей густыми клубами пара.
Даэль уже ждал на ступенях дворца. Он выглядел постаревшим на десятилетие: плечи поникли, а в волосах, казалось, прибавилось седины. Когда дверца экипажа распахнулась, Саар’Кхарис первым покинул карету. Его взгляд мгновенно оценил обстановку: почётный караул, застывший словно изваяния, жрец с обожжённой, наспех забинтованной рукой и тяжёлая, гнетущая тишина.
— Владыка Даэль, — голос Саар’Кхариса рокотал, как приближающийся гром. — К чему этот переполох? Почему твой город замер, словно перед казнью?
Даэль не ответил сразу. Его взгляд был прикован к Мэллоди. Она выходила из экипажа медленно, опираясь на руку стража, словно каждое движение причиняло ей невыносимую физическую боль. Богиня была смертельно бледна, её движения казались заторможенными, а в глазах застыл такой первобытный ужас, что Даэль на миг отвёл взгляд.
— Произошло непоправимое, — глухо произнёс Даэль, и в его голосе Саар’Кхарис услышал отчётливый надлом. — Каэль... его больше нет в этом мире.
Мэллоди судорожно вздохнула, прижав ладони к груди. Несмотря на то, что она чувствовала «обрыв» связи ещё в пути, услышать это подтвеждение вслух было подобно удару ножа в открытую рану.
— Как это случилось? — потребовал ответа Владыка драконов. Его глаза вспыхнули алым, а вокруг пальцев заплясали искры гнева. — Храмы считались самым защищённым местом на планете!
— Мы не знаем, — Даэль бессильно опустил голову, не пытаясь оправдываться. — Жрецы до сих пор не могут прийти в себя. Те, кто очнулся, твердят лишь об одном: перед тем как реальность содрогнулась, в центре зала возникла огромная чёрная тень. Она не принадлежала ни этому миру, ни нашему прошлому. Она просто… вырвала его из ткани бытия и ушла в разлом.
Мэллоди сделала шаг вперёд. Её голос, едва слышный шёпот, прорезал тишину площади, как тонкое лезвие:
— Я должна его найти... — прошептала она, и её голос сорвался, превратившись в хрип. — Я Богиня… я должна что-то сделать…
— Мэллоди, — Даэль подошёл к ней и осторожно взял за плечи, стараясь передать ей ту крупицу силы, что ещё осталась в нём самом. — Суть твоего присутствия здесь — это твоя духовная связь с Тэррой и с суженым. Ты – наш единственный ориентир, способный отыскать его душу в безмолвии постоты. Но без проводника мы бессильны и не сможем сами открыть путь в пространство Теней.
Он тяжело обернулся к Саар’Кхарису и замёршим в отдалении советникам:
— Нам необходимо дождаться Кайриона Нок’Сирэля. Он декан Академии и единственный оставшийся из рода Теней, кто ещё способен связывать наш мир с Пустотой. Только он сможет проложить путь сквозь завесу.
Король поднял взгляд к небу, где среди рваных туч тонкий серп луны уже начал свой размеренный путь.
— Но время… оно наш самый беспощадный враг. У нас осталось всего четыре дня до того момента, как луна войдёт в фазу Исчезающего лика. Когда это случится, разлом закроется навсегда, отсекая нас от него.
Даэль замолчал на мгновение, и в этой вязкой тишине его следующие слова прозвучали как окончательный приговор:
— Даже если позже, в полнолуние Са’Тар, мы попытаемся вскрыть завесу снова… мы найдём там лишь тень. Каэль окончательно превратится в прах и безумие. Он станет таким же, как тот, кто затянул его в пустоту. Он станет частью Теней.
Мэллоди почувствовала, как подкосились ноги. Мир вокруг неё качнулся, теряя опору. Саар’Кхарис едва успел подхватить её, не давая упасть на холодную, промёрзлую землю.