— Я сказал то, что сказал. И не стану отпираться. — выговорил принц, не желая сдаваться.
Он ждал – сам не до конца понимая, чего именно. Мэллоди не отступила. Только выпрямилась – словно молодая ива перед бурей.
— Тогда... — глубокий вдох, — нам обоим придётся научиться с этим жить.
Спокойно. Без дрожи. И в этом спокойствии было больше силы, чем в его вчерашнем крике.
Каэль прищурился, изучая её лицо так пристально, словно видел его впервые. Прежняя резкость медленно вымывалась из него, оставляя лишь холодное, испытующее любопытство.
— Посмотрим. — Голос его стал едва слышен.
Но воздух в зале не стал легче. Тишина сгущалась, давила на виски, забивала горло. Мэллоди не выдержала первой. Резко поднялась – стул с глухим скрежетом сдвинулся по полу. Развернулась и почти бегом покинула зал.
Принц остался один.
Дверь закрылась негромко – но этот звук отозвался в нём тяжёлым ударом. Он не двинулся с места. Слова закончились, но спор ещё длился – уже внутри. Каэль медленно выдохнул, с силой проведя ладонью по затылку. «С вами...» Слово кольнуло холодом. Он коротко усмехнулся, глядя в пустоту.
— Превосходно.
Каэль подошёл к столу, упёрся руками в край. Взгляд упал на пустое место, где только что сидела она.
Ушла слишком быстро. И это... задело, как зазубренный наконечник стрелы. Он резко выпрямился. «Мне всё равно».
Но в памяти уже всплыло её лицо – не искажённое страхом, а ясное, до пугающей глубины. И эти слова: «Нам обоим придётся научиться с этим жить».
— Жить... — глухо повторил он, пробуя слово на вкус. Как вызов. Как обещание.
Принц развернулся и зашагал к выходу.
Каблуки сапог чеканили шаг по камню, выбивая дробь собственного гнева.
У самой двери он замер на мгновение и, не оборачиваясь, бросил в пустоту зала:
— Увидим...
После того разговора они держались в стороне друг от друга. Так вышло само собой.
Утро у Каэля начиналось с первыми лучами. Но теперь это были не только схватки со стихией – всё чаще его ждал дубовый стол в кабинете отца. Карты из потемневшей кожи, свитки с восковыми печатями, донесения дозорных, пахнущие дорожной пылью. Амарис не давал сыну поблажек.
— Ты должен видеть не только рубежи, — спокойно говорил король, указывая на пергамент. — Но и то, что дышит и живёт за ними.
Каэль слушал. Иногда – спорил. Резче, чем позволял устав.
— Мы не можем беречь всех.
— Значит, ты ещё не готов носить корону, — без гнева отвечал отец.
И эта тихая уверенность злила сильнее любого крика.
Огонь внутри Каэля не погас – он ушёл в глубину, стал сосредоточенным. И оттого – опаснее.
У Мэллоди дни тянулись иначе. Элиана не принуждала – она вела.
— Тебе не нужно становиться другой, — говорила королева, мягко касаясь её плеча. — Но ты должна обрести свой голос... чтобы тебя не просто слушали, а слышали.
Девушка училась – сначала с опаской, ловя каждое движение наставницы, потом всё увереннее. Слуги уже не глядели на неё с прежним сомнением. Они выполняли её просьбы. Это было непривычно, странно, но – правильно.
Их встреча случилась в одном из малых залов, где обычно толпились придворные и слуги.
Мэллоди вошла вслед за Элианой, держась на шаг позади. Собранная. Тихая. Но внутри всё равно дрожала струна напряжения. Она кожей чувствовала колючие взгляды. Слышала приглушённый шёпот, похожий на змеиное шипение.
— Это та самая?
— Уж слишком... проста для нашего дворца.
Слова были тихими, но в полупустом зале прозвучали как пощёчина. Пальцы Мэллоди на миг судорожно сжались, сминая ткань рукава.
— Достаточно. — Голос прозвучал хлёстко, ударив по сводам.
Каэль стоял у колонны, скрестив руки на груди. Он смотрел прямо в глаза тем, кто позволил себе этот шёпот.
— Если у вас есть вопросы к моей суженой – задавайте их открыто. Мне.
Голоса оборвались разом. Никто не посмел поднять глаз и ответить. Слуги поспешно поклонились и разошлись, растворяясь в тенях. Принц перевёл взгляд на Мэллоди – коротко, почти мельком – и тут же отвернулся. Но этого было достаточно.
Мэллоди медленно выпрямилась, глядя ему в спину. Впервые она не отвела глаз.
***
Ясные дни сменялись тихими ночами. Каждый в своём ритме. Каэль до хрипоты спорил с отцом, пытаясь удержать внутреннее пламя. Мэллоди проводила часы за уроками, нащупывая опору в своей новой, пугающей роли. Они почти не пересекались. Почти.
В один из вечеров Каэль вышел в сад после изнурительной схватки на плацу, надеясь остудить разгорячённую кровь. Он не ожидал встретить её в такой поздний час.
Девушка стояла у фонтана. Рядом замерла служанка – растерянная, сбившаяся с толку каким-то поручением. Мэллоди слушала её внимательно, с мягким спокойствием – и отвечала ровно, без тени прежней робости.