Когда первый голод был утолён, Даэль заговорил о деле:
— Кайрион, каковы наши дальнейшие шаги?
Декан отложил приборы и посерьёзнел. На нём был строгий тёмно-синий наряд Академии, подчёркивающий его суровый статус.
— Мы с Элероном вернёмся в Храм. Проникновение было успешным, но нам нужно понять, как Пустота смогла так глубоко пустить корни в наше пространство. Мы продолжим изучение расколотой чаши. Если найдем хоть малейшую намёк, как вытащить душу Каэля из-под влияния Тени — немедля донесём.
— А корни? — тихо спросила Мэллоди. — Те, что утащили его?
— Мы найдём его, — твёрдо пообещал Элерон, встретившись с ней взглядом. — Тэрра не скрывает того, что стремится защитить. Она лишь создаёт кокон. Наша задача — найти путь внутрь, не повредив спящего принца.
Обсуждение грядущего в залитом утренним морозным светом зале дарило видимость власти над положением. Но пока в Аэст’Эланоре звенели кубки и велись неспешные разговоры, в ином пространстве время вело свой беспощадный отсчёт. Там, где нет солнца и снега, где реальность застыла в бесконечных сумерках, решалась судьба того, чьё тело сейчас покоилось в недрах земли.
Предложение без слов.
Амарис поднялся. Он не протянул руку — он просто мгновенно оказался у трона, став частью его тени.
— Сядь, — сказал он без нажима, и этот голос проникал прямо в сознание, минуя слух. — Или уходи. Но если уйдёшь сейчас — ты уйдёшь пустым.
Каэль медленно поднял взгляд. Его лицо в этом призрачном свете казалось высеченным из камня.
— Ты отнимешь у меня всё? – его собственный голос казался ему чужим, надтреснутым, как старая кора.
— Нет, — ответил Амарис, и в его глазах блеснуло что-то похожее на сочувствие. — Я уже отнимаю время. Каждый миг, прожитый тобой без решения — мой.
Трон за его спиной слегка потеплел. Каэль почувствовал это кожей – почти физический призыв камня, обещающий покой и безграничную мощь. Он сделал шаг — и замер. Что-то внутри не давало двигаться дальше. Это не был голос Мэллоди и не образ родного дома. Это была тонкая, острая боль, похожая на занозу под самым сердцем.
Он закрыл глаза и внезапно увидел не Богиню, не Тэрру, а самого себя. Таким, каким он был до встречи с Пустотой. Молодым. Горячим. Ещё не сломанным этой вековой тяжестью. И в этот миг к нему пришло осознание: если он сядет на этот трон — он перестанет сомневаться. А сомнение — это было всё, что у него осталось от прежней жизни. Его последняя человеческая черта.
Время перестало быть прямой линией. Оно утекало, как песок между пальцами, даже если ладони были сжаты до белизны суставов. Каэль чувствовал: он может стоять так долго… вечно. И тогда мир Амариса станет для него единственным сущим.
— Ты устал, — мягко произнёс Амарис, сокращая дистанцию. — Устал бороться против течения. Устал всегда быть «праведным», наследником.
Каэль едва заметно качнул головой.
— Я устал… — прошептал он. – Но это не значит, что ты прав.
Амарис усмехнулся. В его усмешке не было злобы, только горечь веков.
— Ты всё ещё держишься за неё, – впервые он произнёс это имя вслух. — За Мэллоди.
Имя прозвучало глухо, словно через толщу тёмной воды. Каэль вздрогнул, и эта дрожь отозвалась резкой болью в груди.
— Ты чувствуешь? — спросил Амарис, подходя вплотную. — Связь слабеет. И не потому, что она отвернулась от тебя или ушла. А потому, что ты теперь – здесь. С каждым вдохом в этом месте ты становишься меньше собой... и больше – мной.
Каэль снова посмотрел на трон. Теперь он видел в нём не корону, а тишину.
Отсутствие боли. Отсутствие выбора. Отсутствие тяжкого бремени.
— Я не готов, — сказал он.
Амарис кивнул.
— Я знаю. Поэтому ты и подходишь.
Тень за спиной Каэля медленно поднялась, обвивая его силуэт, как плащ. Не захватывая – принимая. Он почувствовал, как мир Тэрры отдаляется. Не резко. Не насильно. Как берег, исчезающий в тумане. Каэль сделал шаг назад — но пол под ногой оказался мягким, текучим. Он начал проваливаться в забытье.
— Ещё не сейчас, — прошептал Амарис. — Но скоро.
И Каэль исчез не в падении, а в медленном скольжении между тем, кем он был, и тем, кем его желали сотворить.
И в этот миг эхо Тэрры, истончившееся и слабое, пронзило пространство над Аэст’Эланором. Где-то далеко, за границами мира Амариса, в залитом утренним светом зале дворца Мэллоди внезапно согнулась, упираясь пальцами в каменный пол. Огонь Тэрры в её жилах вспыхнул на мгновение, ослепляя, и тут же бессильно угас.
— Я теряю его… — прошептала она, и её голос был полон смертной тоски.