Он остановился как вкопанный, преграждая путь жрецам.
— Стойте! Моё имя! Верните мне моё имя! — Он вцепился в расшитые одежды жреца, тряся его с силой утопающего. — Снова?! Снова Амарис играет со мной, подсовывая призраков и пустые обещания?!
— Ваше Величество! — скрипучий, хриплый вскрик второго жреца эхом ударился о камни лестницы, призывая на помощь.
Каэль резко обернулся: жрец уже плёл в воздухе охранное заклятие. Из серого тумана соткались призрачные цепи, похожие на извивающиеся корни деревьев, и начали стремительно обвивать запястья принца, пригибая его к ступеням. Каэль рванулся, но магия сковывала мёртвой хваткой.
— Не нужно!
Властный, глубокий голос заставил само пространство оцепенеть. Даэль стоял у подножия лестницы. Его массивная фигура в плотных меховых одеждах казалась частью самой скалы.
— Подойдите ближе, Anga, — произнёс Король. — Тьмы Амариса здесь более нет. Вы среди эльфийского народа. Ведите себя в наших землях так, как подобает сыну Владыки Сурраны.
Каэль застыл. Дядя был пугающе, неоспоримо реальным: его дыхание паром вырывалось на морозе, его взгляд был тем самым – тяжёлым и мудрым, каким Каэль помнил его с детства. Это не могло быть зыбким бредом Пустоты. Бездна не умела так точно имитировать величие.
— Дядя?.. — голос принца дрогнул и сорвался. — Ты видел его? Всё действительно… кончено?
— Да, принц. Отпустите его.
Повинуясь приказу, жрецы развеяли путы. Они отвесили глубокие поклоны и растворились в тенях коридора так быстро, словно их унёс внезапный порыв ветра.
Принц продолжал стоять, боясь сделать лишний вздох. Страх снова оказаться марионеткой в руках собственного деда всё ещё сковывал волю сильнее магических цепей.
— Вас ждут, идёмте, — Даэль указал на выход, где за дверями сияла белизна снега. — И ваше имя... оно будет восстановлено. Мы проведём обряд, когда придёт срок, в Лесном Кругу.
Король развернулся, и Каэль, сглотнув горький ком в горле, двинулся следом.
У самого выхода глаза ослепила нестерпимо белая мгла — зимнее солнце яростно отражалось от девственного снега. В лицо ударил резкий холод; колючий ветер мгновенно обжёг кожу, выбивая остатки тепла из лёгких.
Каэль пошатнулся, на мгновение ослепнув от этой ослепительной чистоты.
Проморгавшись, он шагнул на залитый светом двор и замер. На него смотрели десятки глаз. Почётный караул в парадных доспехах, старейшины, когда-то зачитывавшие ему приговор, правая рука Короля и декан Кайрион. Рядом с ним стоял незнакомый юноша с необычайно серьёзным взором.
И она…
Мэллоди действительно была там. Не призрачная тень, рождённая бредом, а живое, осязаемое тепло.
— Мэллоди?.. — хрипло вытолкнул он её имя, боясь, что она растает, стоит ему моргнуть.
В её глазах светилась такая неподдельная, чистая радость, что у Каэля перехватило дыхание.
— Да, — выдохнула она. Её лицо осветила улыбка, способная растопить этот внезапный лёд. На ней было великолепное платье, а плечи укрывала накидка из меха дикой лисицы, чья рыжина огнём вспыхивала на фоне золотистых волос. Она сделала шаг навстречу, но строгий уклад и молчаливая сдержанность заставили её остановиться.
— Вы справились, принц Сурры! — хором провозгласили трое старейшин, и их сухие голоса потонули в гуле зимнего ветра.
Сомнения, съедавшие Каэля, на миг отступили. Свобода и облегчение нахлынули волной: он выдержал. Он остался собой. Но торжество момента длилось недолго.
— Anga, — сухое прикосновение к руке вырвало его из зыбкого оцепенения.
Кайрион смотрел на него своим неизменным, твёрдым взглядом, в котором без слов читалось: «Рано расслабляться, юноша, дело ещё не завершено».
Принц заставил себя выпрямиться, возвращая самообладание. Он отвесил достойный поклон Королю и старейшинам, помня, что в этих землях он прежде всего гость и наследник трона людей, лишённый своего имени до срока.
Процессия медленно двинулась к замку для аудиенции.
Под ногами со звоном скрипел хрустальный снег. Каэль шёл, плотнее кутаясь в свой старый плащ, и в немом ошеломлении озирал окрестности. Он всё ещё не мог примирить в сознании осеннюю листву и проливные дожди, которые оставил днями ранее, и эту стэрлинскую стужу, сковавшую мир сегодня.
Стража распахнула перед ними резные деревянные створки главных дверей. Первым в гулкую тень сводов вошёл Даэль, за ним — старейшины с принцем, а замыкали шествие Кайрион с Элероном и Мэллоди.
Всю дорогу Мэллоди не сводила с Каэля тревожного взгляда. Она ловила каждое движение его век, каждое едва заметное вздрагивание бледных губ, подмечая пугающую, почти мертвенную отстранённость. Её казалось, что он идёт по этой земле лишь тенью, не понимая до конца, где находится. Она ступала молча, опираясь на руку, предложенную Элероном, но Каэль ни разу не повернул головы в их сторону. Он всё ещё был слишком далеко – в том месте, где нет зимы, есть только бесконечное ожидание и боль.