***
Пока в главном зале решались судьбы королевств, Элерон и Мэллоди наслаждались подаренным им временем. Элерон не мог скрыть затаённого торжества: он поймал на себе тот мимолётный, полный бессильной ревности взгляд принца, и это доставило ему почти физическое удовольствие.
В эти дни он сполна упивался обществом Мэллоди. Желание, которое он прокручивал в мыслях с тех самых пор, как узнал о ней правду, сбылось даже лучше, чем он смел мечтать. Никаких соперников, никакой суеты Академии — только они двое в безмолвном величии Аэст’Эланора.
Король будто сам подталкивал его к действию, отправив их двоих в уединение «Крыла Знаний».
Элерон уверенно вёл её по бесконечным галереям к потайной комнате, скрытой за фасадом библиотеки. Лишь вчера по велению Владыки Кайрион посвятил его в тайны, оберегаемые от большинства эльфов. Там юноша узнал всё о своём истинном титуле, древнем родовом древе и магии теней, что годами жила в его крови, дожидаясь своего часа.
Теперь он должен был стать для Мэллоди наставником, проводником в мир стихии тёмных эльфов и магии рун, не раскрывая при этом всей полноты своей запретной силы.
Элерон шёл, и его мысли лихорадочно сменяли одна другую: как сообщить ей, что теперь он — её Тень? Что их судьбы сплетены невидимой нитью верности и долга? Подходящее ли сейчас время для такой правды?
Они остановились у неприметной двери, утопленной в кладку стены.
Игнорируя немой вопрос в глазах Мэллоди, Элерон начертил в воздухе сложную руну. Ветви знака, до этого невидимые, вспыхнули тёмной дымкой и заискрились холодным пламенем. В глубине механизма что-то натужно щёлкнуло, и дверь со вздохом отворилась. Комната, напоминавшая родовое святилище, наполнилась мягким янтарным светом от зажёгшегося кристалла.
— Заходи, — пригласил он, обводя комнату плавным жестом. — Здесь хранятся крупицы знаний, уцелевшие в пожарах Великой войны. Присаживайся.
Он указал на массивное кресло с потёртой бархатной обивкой. Когда Мэллоди села, погрузившись в свои мысли, Элерон внезапно произнёс:
— Рут...
Девушка вскинула голову, будто от удара. Это имя – её выдуманное имя, забытое и далёкое – заставило её сердце пропустить удар.
— Ты... — запнулась она, но он мягко остановил её движением руки.
— Да, я скучал. Очень. Мэллоди… — он произнёс её настоящее имя медленно, почти смакуя каждый звук и глядя прямо в изумрудную глубину её глаз. — Ты бесконечно дорога мне. Всегда была.
Его голос охрип, утратив привычную холодность. Мэллоди почувствовала всю глубину этого признания; янтарно-чёрные глаза Элерона стали бездонными, в них больше не осталось места для лукавства. Она не знала, что ответить — она привыкла видеть в нём опору, верного друга, но теперь его слова приобрели пугающую, почти осязаемую серьёзность.
— Я знаю, что ты этого не ожидала, — он опустился на колено у её ног, накрыв её холодные ладони своими. Его руки были приятно тёплыми, даря покой вопреки зимней стуже за окном. — Прошу, не торопись с ответом. Мы скоро снова расстанемся, и я просто рад, что могу быть рядом сейчас. Быть твоим защитником, твоей опорой.
Элерон запечатлел невесомый, почти благоговейный поцелуй на её руке и поднялся.
Отыскав на верхней полке древний пергамент, он сдул с него вековую пыль. Когда он повернулся к ней, его лицо снова стало маской сосредоточенности — тем самым лицом сурового друга, которое она помнила ещё до Академии.
Мэллоди пообещала себе обдумать всё это позже, в тишине своих покоев, где не будет этого давящего, изучающего взгляда. Чтобы унять дрожь в пальцах, она заставила себя сосредоточиться на деле.
Они погрузились в изучение рукописей. Древние символы были сложны, но рядом, к удивлению Мэллоди, виднелись пояснения на человеческом наречии – кто-то из предков Элерона явно готовился к контакту с миром людей.
Углы пергамента истёрлись и потемнели от времени, храня запах старой кожи и сухих чернил. Чтение захватило её, уводя в лабиринты забытой истории.
Она так увлеклась, что потеряла счёт минутам. Лишь когда рука Элерона осторожно легла на её плечо, Мэллоди заметила, что за узким окном-бойницей мир давно погрузился в тихий вечерний сумрак. В ужасе от того, что их могут хватиться, она вскочила. Древний свиток и её меховая накидка соскользнули на пол. Элерон искренне, по-мальчишески расхохотался:
— Чего ты так испугалась, лисичка? Мы под защитой самого Владыки.
Он поднял вещи и вызвался проводить её. У самой двери покоев, неожиданно для них обоих, он быстро, почти дерзко коснулся губами её щеки.