«Наступит день, когда оно тебе понадобится. Статус Богини и важность момента обяжут тебя быть иной», – слова королевы Саари прозвучали в памяти – отчётливо и веско.
Ткань была невесомой, но в складках её дремала мощь. Облачившись в платье, Мэллоди почувствовала, как на плечи ложится новая ответственность.
Оно струилось, словно живое серебро, подчёркивая её стать – чужую, пугающую. Из зеркала на неё смотрело величественное существо, в чьих глазах читалась сила, что могла исцелять миры, и обращать их в прах.
Теперь она – Богиня, и её шаг под своды зала должен быть твёрдым, как сам камень Тэрры.
Слово Владыки…
В обеденном зале витал аромат печёной дичи и терпкое дыхание горных трав. Кристаллы, подвешенные над столом, отдавали холодным голубоватым сиянием – словно свет пробивался сквозь толщу воды. От них исходило едва уловимое, мягкое тепло. За окнами сгустилась ночь, и в тёмных стёклах, как в зеркалах, отражались накрытый стол и лица собравшихся.
Круглая столешница из тёмного дерева, отполированная до зеркального блеска, отражала мерцание серебра и медь кубков.
Когда Мэллоди переступила порог, голоса мгновенно стихли. Воцарилось благовейное, трепетное молчание. Мужчины – король Даэль, декан Кайрион, Элерон и Каэль – поднялись как один. В этом едином порыве, в глубоком безмолвном поклоне, они приветствовали не просто гостью. Они склонялись перед самой Тэррой, воплощённой в её Богине.
Слуга бесшумно скользнул вперёд, отодвигая для неё массивное кресло напротив Владыки. Каэль опустился по её правую руку – прямо напротив Элерона.
Все взгляды были прикованы к ней. Владыка и декан хранили на лицах величественную сдержанность. Но молодые – Элерон и Каэль – не могли скрыть смятения. Они смотрели на неё с жадностью и затаённым восторгом, словно перед ними внезапно открылось видение запретного, ослепительного света.
Этот свет воздвигал между ними и Мэллоди невидимую стену, превращая прежнюю близость в недосягаемую высоту, что каждому из них хотелось покорить.
Каэль кожей чувствовал исходящую от эльфа самоуверенность – то ледяное спокойствие, что граничило с дерзостью. Это молчаливое превосходство Элерона ранило сильнее любого оскорбления.
— Прошу, приступим, — негромко произнёс Даэль, разрывая натянутую нить их взглядов.
Голос Владыки вернул присутствующих к реальности, и в зале воцарилась иная тишина – тяжёлая, нарушаемая лишь мерным звоном серебра о керамику.
На серебряных блюдах дымились яства: грудка гуся в соку мочёных ягод, речная форель, бережно запечённая в ольховых листьях, и чаши с густым взваром. Горечь хвои в питье остро напоминала, что двое за столом всё ещё скованы слабостью плоти и строгим надзором целителей.
Король прервал трапезу. Его голос – сухой и властный – наполнил зал, заставляя серебро замереть в руках присутствующих:
— Мэллоди, — обратился он, и обращение без титула прозвучало почти по-отечески мягко. — Пока декан Кайрион и Элерон остаются под нашими сводами, они станут твоими проводниками. Пусть откроют Богине истоки нашего народа и сокровенные обычаи Аэст’Эланора. Это знание необходимо для твоего дальнейшего пути.
Элерон, услышав волю Владыки, медленно перевёл взгляд на Мэллоди. Он улыбнулся – открыто, почти по-мальчишески, и в этой улыбке промелькнуло нечто живое, не скованное придворным холодом.
Каэль почувствовал, как внутри вскипает густое, жгучее раздражение. Этот Элерон… Незнакомец, что ведёт себя так, словно имеет на неё больше прав, чем сам суженый. «Что связывает их? Откуда в его взоре эта невыносимая уверенность?» Принц скрыл руки под столом, не желая выдать дрожь ярости.
Даэль отпил глоток горького взвара и вновь заговорил, обращаясь к декану:
— Вы останетесь здесь до тех пор, пока целитель не убедится в полном выздоровлении Элерона. После вы вернётесь в Академию – юноше должно продолжить обучение. Богиней же займётся магистр магии сумерек из Тиндорэна. Призыв отправлен, как только дороги позволят.
Затем Владыка перевёл на племянника тяжёлый взгляд – холодный и пронзительный, как зимняя стужа за окном.
— Anga, — произнёс он, и обращение без имени прозвучало как удар плетью. — Как только окрепнешь, твои занятия с Богиней возобновятся. Ваша стихия должна стать единой. Сейчас же вы оба не владеете ею в полной мере.
Даэль глубоко вздохнул, не сводя глаз с племянника: