Элерон стойко выдерживал этот взгляд, не сгибаясь под тяжестью чужого гнева. В его мыслях не было места страху. Он ликовал, видя Каэля в унизительном статусе бесправного Корня, запертого в четырёх стенах собственного бессилия. Юноша знал: за сердце Мэллоди придётся биться. И он был готов к этой войне. Его взгляд – тяжёлый, бездонный – словно проникал в самую суть Каэля, выискивая чёрные остатки Пустоты.
На мгновение пространство вокруг них вновь загустело – словно прозрачный воздух обратился патокой, не давая вздохнуть.
Даэль удовлетворённо кивнул. От его проницательного взора не укрылось ни магическое искрение, ни то, с каким трудом сдерживают дыхание остальные. Он добился своего: связь была установлена, пусть и через боль.
Больше никто не проронил ни слова. Тяжёлая тишина вернулась под своды залы, и каждый за столом поспешил сделать вид, что поглощён пищей, стараясь лишним движением не нарушать этот хрупкий, звенящий мир, воцарившийся в самом сердце Аэст’Эланора.
Король Даэль медленно поднялся, и этот простой жест оборвал затянувшееся молчание – вечер окончен.
— Anga, стража проводит тебя. Помни о моём слове, — голос Владыки был сух, словно треск старого дерева.
Принц встал. Его лицо вновь обратилось непроницаемой маской спокойствия, хотя внутри всё ещё бушевало пламя. Он бросил на Элерона короткий, тяжёлый взгляд – в нём застыло и предостережение, и всё то, что не могло быть высказано при свидетелях.
Подойдя к Мэллоди, Каэль взял её руку. Его пальцы были горячими, почти обжигающими. Он едва заметно коснулся губами её кожи, намеренно не глядя в сторону эльфа – словно того вовсе не существовало в этом зале.
Откланявшись дяде и декану, Каэль, чеканя шаг, покинул зал под конвоем двух безмолвных воинов. Их доспехи тускло мерцали в сумраке коридоров. Для всех он уходил в отведённые покои, но сам принц чувствовал, что шагает в добровольное изгнание.
Разговор Теней.
Когда эхо шагов стражи окончательно затихло, а Мэллоди, сославшись на изнеможение, покинула зал, Кайрион коротким жестом велел Элерону следовать за ним.
Они вышли на балкон, нависающий над спящим городом. Ледяной воздух Аэст’Эланора мгновенно ворвался в лёгкие, выветривая душные запахи яств и взвара.
Декан долго хранил молчание, всматриваясь в заснеженные шпили города. Наконец он обернулся, и его глаза сверкнули холодным, пронзительным светом.
— Ты вёл себя как мальчишка, Элерон, — голос Кайриона был тихим, но в нём слышался рокот лавины. — Твоя вспышка за столом... ты едва не выдал истинную природу своей сути. Ты забыл, кто ты и каково твоё бремя?
Элерон выпрямился. Плечи его развернулись, а с лица исчезла маска смирения, что носил он перед Владыкой.
— Я не забыл, мастер. Я – Тень Богини. Мой единственный долг – оберегать её.
— Твой долг – быть её щитом, а не её гибелью! — Кайрион подошёл вплотную, обжигая ученика ледяным дыханием. — Ты – наследник древнего клана, хранитель тайных знаний. Твоя связь с Мэллоди – вопрос выживания всей Тэрры, а не твоих юношеских грёз. Принц Каэль – её суженый по воле Тэрры. Их огонь должен стать единым, иначе равновесие падёт!
Элерон горько усмехнулся. В его глазах на мгновение проступила та самая густая, чужая аура, что почувствовал Каэль.
— Его огонь несёт лишь пепел, декан. Вы видели, что он сотворил в стенах Академии. Он слаб. Он раб собственной тени. Я не отдам её тому, кто готов повторить ошибки прошлого и ввергнуть мир во тьму.
Кайрион схватил ученика за плечо. Его пальцы до боли впились в ткань камзола.
— Берегись, Элерон. Гордыня – первая трещина, через которую проникает Пустота. Твоя задача – вести её, обучить, стать для неё тем, кому она доверится больше, чем самой себе. Но если позволишь ревности ослепить разум – ты погубишь и её, и наше будущее.
Элерон не отвёл взгляда. Он смотрел на окна покоев Мэллоди, где за тонким стеклом только что зажёгся мягкий свет.
— Я исполню то, что должен, учитель. Но буду биться за неё. И Каэлю лучше не стоять на моём пути.
Кайрион вздохнул, медленно разжимая пальцы. Он видел: зерно раздора уже дало росток. Старый декан понимал – этот союз троих станет либо спасением Тэрры, либо тем рычагом, что окончательно расколет мир.
Мэллоди.
Тишина покоев давила.
Мэллоди стояла у окна, прижав ладонь к морозному стеклу. Там, под теплом её кожи, иней поддавался, открывая узкое, прозрачное пятно. Сквозь него просачивался мягкий свет далёких звёзд, дробясь в зимних узорах.