«Причина, стоящая клетки». Он имел в виду её. От этого становилось ещё тяжелее. Мэллоди сжала кулаки, стискивая пергамент до хруста.
«Я не жалею. Ни о чём». Эти слова пронзили её, словно клинок. Как он смеет так говорить? Он должен жалеть. Должен понимать, что поступки не исчезают бесследно, оборачиваясь шрамами на чужих судьбах.
Она прижала письмо к груди, будто так могла вернуть те дни, когда они просто смеялись – и ей не приходилось думать, что из-за неё кто-то платит свободой.
Она не может ответить. Их пути разошлись. Но она хотела, чтобы он понял: его дружба, его преданность – дар, который она хранит в сердце.
Мэллоди встала, бережно сложила пергамент и спрятала его в шкатулку. За окном снег продолжал таять, стекая по стеклу прозрачными слезами.
Когда-нибудь – если судьба смилостивится – она скажет ему, как дорог его дар.
Покои принца.
Каэль стоял у высокого окна, наблюдая, как внизу стражники счищают с каменной площади тяжёлый, податливый снег. Стражник у двери только что доложил: Элерон уехал.
— Без прощания?
Губы принца тронула холодная усмешка. Наконец этот самозванец, что прикрывался личиной дружбы, исчез.
Внутри закипела решимость, обжигая рёбра изнутри. Окрепнуть. Вернуть имя наследника. Тогда он заберёт её – и даже дядя со всем своим могуществом не сумеет встать на пути. Пора вернуться домой.
Он вспомнил, что дядя даже Дарэну не позволил сопровождать его. «Одинокий тиран, – подумал принц с едкой усмешкой. – Неудивительно, что он вечно один».
Каэль не заметил, как в порыве глухого гнева начал мерить комнату шагами.
Стены давили.
Он устал до костей от этого бесконечного заточения: сначала Ксал’Тэрра, потом Храм, теперь эти эльфийские покои, ставшие клеткой из мягкого шёлка и холодного камня.
Ещё четыре дня – и молодая Са’тар вступит в полную силу.
— Имя… — с глубоким вздохом вымолвил он. Слово повисло в морозном воздухе комнаты, словно последний выдох перед великой битвой.
В груди ныло от беспомощности. Пламя – его родовое наследие – оставалось слабым и неподатливым.
«Слишком рано», – всплыли в памяти слова целителя. Каэль в отчаянии опустился на постель, уронив голову на руки.
Но как только мысли обратились к Мэллоди, к образу суженой, глубоко в груди что-то дрогнуло. Искра, которая только что не отозвалась на призыв воли, вдруг сама собой начала разгораться.
Каэль невольно прижал ладонь к груди. Сердце забилось чаще, дыхание сбилось. Огонь воспламенился от одной лишь мысли о ней.
«Вот о чём говорил Старейшина Кааэ’Тар! Суженая – не просто дар и избранная, она и есть его исцеление, его живой источник».
Значит, только рядом с ней он сможет восстановиться.
На лице Каэля заиграла довольная, почти торжествующая улыбка. Всё было не зря. Он упал на постель, раскинув руки, и принялся разглядывать узоры на потолке – тонкое кружево теней от оконной решётки, что медленно ползло по камню, следуя за движением солнца.
Тёплые лучи лились сквозь стекло, рисуя на стенах стекающие полосы света, похожие на тающие слёзы зимы.
Король.
Шли часы. Мэллоди и Каэль, словно сговорившись, решили не покидать покоев. Они не явились к обеду, не желая видеть хмурый взгляд Короля.
Владыка сразу разгадал их тихий бунт и решил проучить. Он знал, как сбивать спесь – за долгие годы правления ему покорялись и куда более строптивые натуры.
Сначала он направился к Богине. Попросив магистра ждать в тренировочном зале, Король подошёл к её дверям и постучал – резко, властно, не оставляя места для отказа.
Мэллоди вздрогнула в кресле у окна.
— Да… — отозвалась она дрожащим голосом. — Входите.
Дверь распахнулась. Видя замешательство в глазах девушки, Король не дал ей собраться с мыслями.
— Дорогая, вас не было на трапезе, — произнёс он тоном, в котором мнимая забота скрывала сталь приказа. — Вас давно ожидает Магистр. Прошу, пройдёмте со мной.
Он коротким жестом указал на выход. Мэллоди, ошеломлённая его напором, поняла: спорить бесполезно. Она встала, поправила подол платья и вышла в коридор.
Они шли быстро. Король шагал широко, и Мэллоди приходилось почти бежать, придерживая длинную ткань юбок, чтобы не отстать. Вскоре они достигли тренировочного зала. В самом центре, в той же сосредоточенной позе, в какой она видела Элерона, сидел Магистр.
— Вот, — Даэль мягко, но настойчиво подтолкнул девушку в спину и тут же вышел, плотно закрыв за собой деревянные створки.