Спустя немного времени он уже стоял у дверей принца. Набрав воздуха в лёгкие, Владыка хмыкнул и резко ударил кулаком в дверь. Не дожидаясь ответа, он ворвался внутрь, застав Каэля врасплох – тот всё ещё лежал на постели, погружённый в свои мысли.
— Ха, значит, прохлаждаешься, племянничек? — голос Короля гремел. — Скучно? Уж больно ты привык расслабляться под крылом у дяди.
Каэль даже не успел вскочить. Он лишь повернул голову и буднично, почти с вызовом, спросил:
— А что?
Даэль на мгновение застыл, не ожидая такой холодной дерзости. Но быстро вернув самообладание, он процедил сквозь зубы:
— Встал. И следуй за мной. Живо.
Каэль мгновенно поднялся. Он видел, что дядя на пределе, и не хотел давать ему лишнего повода для гнева или нового заточения.
Они быстро миновали дворцовые залы, накинули меховые плащи и направились к башне целителя. Всю дорогу между ними царило ледяное молчание. Каэль привык к таким вспышкам – дядя воспитывал его в строгости с самого детства.
Глядя в спину идущему впереди племяннику, Король невольно задумался. Он видел скрытую ярость в каждом движении Каэля и чувствовал тихую, вязкую тяжесть в собственной груди.
«Когда же я стал таким жёстким?» – промелькнуло в голове, но Даэль тут же отогнал эту слабость.
Он продолжал хранить ледяное молчание, не желая слышать никаких оправданий.
В башне их встретил старый целитель.
Он копался в открытом настенном шкафу, громко гремя пробирками и склянками.
Старик кряхтел себе под нос, совершенно не замечая вошедших гостей. Король остановился и замер, терпеливо ожидая.
Увидев это, Каэль внутренне удивился: он редко видел дядю таким покорным чужому ритму. «Видимо, не на всех его терпение распространяется», – с горькой ухмылкой подумал принц.
Даэль, заметив эту усмешку, лишь сильнее сжал губы, подавляя недовольство.
— Гм, гм! — громко возвестил он о своём присутствии.
— А!.. — старец неожиданно развернулся, задев локтем одну из колб. Стекляшка в дребезги разбилась у его ног, рассыпавшись сверкающими осколками. Целитель близоруко уставился на посетителей.
— А-а, владыка, — хрипло начал он, — это вы. Ничего, ничего… — он замахал руками на осколки, будто боясь, что Король начнёт сокрушаться о потере. — Это поправимо.
Он достал из складок мантии свой колокольчик, коротко звякнул им и тут же спрятал обратно.
— Вы пришли с принцем. Ну, я полагаю, вам не терпится услышать мой вердикт. Да, да... — старик продолжал хрипло бормотать, совершенно игнорируя хмурое лицо правителя. — Сегодня спозаранку я уже отправил одного восвояси. Видимо, вам не терпится заняться королевскими делами. Сейчас… юноша, присядьте. — Он цепко взял Каэля за руку, усаживая на кушетку, и начал осмотр. Его сухие, тёплые ладони медленно поплыли вдоль тела принца, едва касаясь кожи, будто он прощупывал не мышцы, а сами нити жизни, что дрожали в воздухе вокруг него. Иногда он замирал, ощупывая плечи, а затем снова вёл руками, прикрыв глаза.
— Говорите, — нетерпеливо, но с тяжёлым нажимом потребовал Владыка.
— Ох, хо-хо... Как же вы, Владыка, не понимаете? — целитель покачал головой, не открывая глаз. — Я же вам говорил: ему нужно восстановиться. Сила внутри него сейчас как надломленный росток.
Он резко открыл глаза и в упор посмотрел на Каэля, замечая странный блеск в его зрачках – тот самый отголосок пламени, что вспыхнуло в покоях от одной лишь мысли о Мэллоди.
— Но я вижу, перемена случилась в последний час, верно, принц? Искра задрожала. Только вот огонь этот питается не зельями, а чем-то иным…
Каэль сглотнул, чувствуя, как под пристальным взглядом старца внутри него шевельнулось то самое живое тепло. Он посмотрел сначала на целителя, потом на дядю, который замер у двери каменным изваянием.
— Мастер, — голос принца прозвучал тише обычного, лишённый привычной резкости. — Час назад, там, в покоях… я просто подумал о ней. О суженой. И пламя, которое до этого было мёртвым углём, вдруг вспыхнуло. Само. Без усилий.
Он перевёл дыхание, чувствуя, как сердце снова ускоряет бег при одном упоминании Мэллоди.
— Старейшина Кааэ’Тар говорил, что наша стихия – это и есть наша связь. Что суженая может стать исцелением. Скажите… — Каэль запнулся, борясь с гордостью, — может ли быть так, что мне станет легче, если я буду… рядом с ней? Если нам позволят видеться чаще, не только на официальных встречах?
В комнате повисла гнетущая тишина. Король Даэль медленно перевёл взгляд с племянника на целителя. Его лицо потемнело, челюсти плотно сжались. Для него, воина и правителя, такая зависимость от чувств и связей казалась слабостью, опасной трещиной в броне будущего короля.