В это же время Каэль вернулся в свои покои. Закрыв за собой дверь, он прислонился к ней спиной и прикрыл глаза. Впервые за долгое время в его душе не было ни яда, ни глухого раздражения. Его переполняла благоговейная радость – та самая, от которой кружится голова и мир кажется не таким уж безнадежным.
Он наконец-то почувствовал, что Тэрра не просто наказывает его, лишая сил, но и указывает путь.
Принц подошёл к окну и посмотрел на Са’тар – тонкая полоса рождающего серпа уже показалась на небе. Боль в мышцах всё еще ныла, напоминая о слабости, но внутри, за рёбрами, теплился живой уголёк.
«Скорее бы всё это закончилось... Скорее бы наступил рассвет», – думал он, желая, чтобы часы пролетели как одно мгновение.
Когда слуги принесли ужин, Каэль даже не взглянул на них. Он принял еду в своих покоях, не желая спускаться в общую залу и снова сталкиваться с тяжёлым взглядом дяди. Сегодня ему нужно было одиночество, чтобы сохранить то хрупкое пламя, которое пробудила в нём мысль о Мэллоди.
Мэллоди тоже предпочла остаться у себя. Она едва прикоснулась к еде, глядя, как на окне появляются новые морозные узоры. Впереди была самая длинная ночь в её жизни.
Оба они, разделённые холодными стенами замка, в этот вечер хотели лишь одного – покоя и сна. Им нужно было восстановить силы, очистить разум от сомнений и страхов. Они засыпали, зная, что завтра их жизни, так долго шедшие параллельно, наконец-то соприкоснутся в самом сердце магического вихря.
Зима за окном вновь вступала в свои права, охлаждая Тэрру, а суженных впервые посетили спокойные сновидения.
На следующее утро...
Тренировочный зал был залит холодным светом раннего солнца. Снег за окнами уже не таял – ударил лёгкий мороз, сковавший лужи в хрусталь.
Мэллоди пришла первой. Она была в простом тренировочном платье, волосы убраны в тугую косу. Она старалась дышать ровно, как учил декан, но руки мелко дрожали.
Деревянные створки зала распахнулись с глухим стуком. Сначала вошёл Король – его шаги чеканили ритм, не предвещавший ничего доброго. Следом за ним, чуть медленнее, но прямо держа голову, шёл Каэль.
Их взгляды встретились мгновенно.
Для Мэллоди это был удар – Каэль выглядел бледным, осунувшимся, но в его глазах горело то, чего она не видела раньше. Это был не гнев, это была жажда. Жажда жизни и… её самой.
Глава 38. Нить равновесия.
В тренировочном зале стояла гнетущая тишина.
Каэль стоял недвижен в нескольких шагах от Мэллоди. Воздух между ними дрожал, становясь плотным и горячим.
Он почувствовал это сразу: как только переступил порог и увидел её, его искра, едва теплившаяся в башне целителя, взревела, требуя выхода. Боль в теле начала отступать, сменяясь покалыванием силы.
Король Даэль остановился между ними, как живая стена.
— Начинайте, — коротко бросил он, обращаясь к Эльмору, который уже ждал в центре зала. — И помните, я здесь не для красоты. Я жду результатов, а не пустых церемоний.
Магистр медленно обвёл взглядом суженых.
— Встаньте друг напротив друга, — приказал он. — Сегодня вы будете учиться единому равновесию. Сплетать нити ваших стихий в единое целое.
Владыка остался у самой стены, скрестив руки на груди. Его взгляд, острый и немигающий, был прикован к паре в центре зала. Внутри рос глухой, давящий страх – не за себя, за них. Он слишком хорошо помнил, как Каэль в порыве неконтролируемого гнева уже причинял боль другу. Верил ли он в «исцеляющую связь», о которой твердил целитель? Нет. Он видел лишь нестабильную, первобытную силу, которая могла в любой миг испепелить хрупкое равновесие Богини.
Волнение Короля выдавала лишь чересчур прямая спина и побелевшие костяшки пальцев, намертво вцепившихся в предплечья.
Магистр вышел вперёд, разрывая невидимое напряжение своим присутствием.
— Начнём с малого, — его голос прозвучал сухо и чётко. — Покажите мне ваш огнь. Каждый – свой. Не касайтесь друг друга. Пока.
Мэллоди послушно подняла руку. Над её ладонью мгновенно соткалось ровное, золотистое пламя — спокойное и уверенное, как свет лампады в тихую безветренную ночь. Она дышала глубоко, черпая спокойствие из самой земли под ногами, и старалась не смотреть на Каэля.
Принц последовал её примеру, но его огонь был иным. На ладони Каэля пламя затрещало, посыпались колючие, злые искры. Огонь метался, как фитиль свечи на яростном сквозняке: то вспыхивал тревожным багровым, то почти гас, оставляя лишь горький едкий дымок.
Каэль стиснул зубы так, что заныли скулы. Его тело всё ещё помнило недавнюю немощь, и магия сопротивлялась, не желая подчиняться измученному, издёрганному разуму.