Печать Богини.
Истинная. Неоспоримая.
В тот миг Даэль понял: он был неправ. Всё это время он видел в Мэллоди лишь инструмент, пешку в великой игре. Но Тэрра избрала её не случайно. Она несла в себе то, чего не хватало этому замку, этому миру.
Свет.
И Даэль принял решение. Он не станет больше препятствием на их пути. Не будет держать её здесь силой. Если Тэрра благословила их связь – кто он такой, чтобы противиться воле планеты.
Этот обед… он был странным. Впервые за долгие годы в стенах Аэст'Эланора пахло не только сталью и застарелым гневом, но и чем-то, что Даэль почти позабыл.
Домом. Семьёй.
Смех Каэля, смущённая улыбка Мэллоди, даже нагловатый, но живой взгляд Эльмора – всё это колыхнуло в его очерствевшей душе пласты памяти, которые он старательно замуровывал годами.
Его юношескую любовь, его мечты, и долг, ради которого он отказался от своего счастья.
Даэль тяжело вздохнул, открывая глаза.
Его предубеждение против Мэллоди дало не просто трещину – оно рассыпалось. Если Тэрра наделила её таким знаком, значит, она не просто случайная девчонка, оказавшаяся меж молотом и наковальней. Она была той, кого ждал этот замок.
Той, кого ждала сама планета.
Король вспомнил, как Мэллоди во время обеда тепло улыбалась, вспоминая что-то своё. В её глазах была тоска по родным землям, по той семье, которую она обрела в доме Каэля.
Даэль почувствовал укол совести. Он держал её здесь как заложницу, как инструмент, забывая, что у Богини тоже есть сердце, которое хочет домой.
Он резко поднялся.
Теперь он знал, что должен сделать. Ему нужно было обсудить этот знак с ней – но не как Король с подданной, а как хранитель этих земель с их живым сердцем.
Его взгляд упал на стопку писем на столе. Все они были от ректора Маата – о том же. О долге. О том, что Мэллоди пора вернуться домой, к друзьям, к тем, кто ждёт её.
Владыка подошёл к окну и посмотрел на заснеженные шпили города. Впервые за долгое время он не чувствовал себя одиноким в этом огромном холодном замке.
Каэль восстанавливался. Богиня сияла. А Тэрра… Тэрра наконец начала прощать их всех.
И, быть может, прощать его самого.
Глава 39. Возвращённый.
Разговор.
За окнами замка разыгралась настоящая зимняя стихия. Огромные, пушистые хлопья снега валили сплошной стеной, укрывая острые шпили башен мягким белым саваном. Мир за стеклом казался нарисованным тушью и мелом, но внутри замка царило непривычное тепло.
Завтрак проходил в малом зале. На столе манили сладкая выпечка и дымился ягодный чай, аромат которого – смесь лесной малины и хвои – наполнял комнату уютом. Все присутствующие выглядели необычайно отдохнувшими.
— Признаться, я не помню, когда спал так крепко, — заметил Магистр, пригубив чай.
Каэль кивнул, и Мэллоди невольно залюбовалась им. К принцу вернулись краски жизни: здоровый румянец на скулах и ясный, живой взгляд говорили о том, что вчерашнее исцеление не было случайностью. Он больше не выглядел как тень самого себя.
Они баловали себя булочками и фруктовым чаем в полном лёгком молчании – том самом, что бывает лишь между теми, кому не нужны слова, чтобы понимать друг друга.
Король, дождавшись, пока слуги уберут приборы, отставил чашу и посмотрел на Магистра.
— Эльмор, дайте нам немного времени. Я хотел бы прогуляться с Богиней.
Магистр поднял глаза от своей чаши и на мгновение задержал взгляд на Даэля, словно пытаясь понять, что скрывается за этой просьбой. Затем он лишь понимающе склонил голову, не задавая лишних вопросов.
Мэллоди вскинула взгляд на Короля. В его голосе не было приказа – скорее... просьба?
Каэль нахмурился, но промолчал. Он чувствовал, что дядя хочет поговорить с ней наедине о чём-то важном. И, как ни странно, это его не встревожило. Вчера что-то изменилось – не только в нём, но и в Даэле.
Они вышли в дворцовый парк. Снег хрустел под ногами, а морозный воздух приятно холодил лицо. Король шёл неспешно, заложив руки за спину.
— Как вам у нас, Богиня? — неожиданно мягко спросил он, нарушая тишину. — Вам комфортно? Мои слуги достаточно внимательны? Не слишком ли я был... строг с вами?
Мэллоди замерла на полушаге, удивлённо глядя на профиль Владыки.
— Почему вы задаёте мне такие вопросы, Владыка?
Король усмехнулся, и в этой усмешке не было привычного холода.
— Не судите строго. Править – нелёгкое дело, порой маска власти прирастает к лицу слишком плотно. Но я хотел бы знать правду.