Сам принц тоже не сидел без дела. Он пробовал себя в ином ключе: теперь его пламя не извергалось яростным вихрем, а струилось плавно, послушно следуя за движениями пальцев. Искра внутри него больше не кусалась – она согревала.
— Не обманывайся, принц, — предупредил Магистр, наблюдая за ним. — Ты всё ещё слаб. Твоё тело должно окрепнуть, чтобы выдерживать полный поток. Пока что я запрещаю тебе вызывать огонь в одиночку. Делай это только рядом с суженой. Мы не знаем, как поведёт себя твоя стихия без её опоры. Не навреди ни себе, ни другим.
Каэль лишь согласно кивнул, бросив быстрый взгляд на Мэллоди. Ему совсем не претила эта зависимость – наоборот, мысль о том, что он должен быть рядом с ней, приносила странное, тёплое удовлетворение.
Воодушевлённый их успехами, Эльмор предложил суженым то, чего они совсем не ожидали: изучение древних рун.
— Магия – это не только воля, это узор силы, — наставлял он.
Он учил их чертить руны прямо в воздухе: Каэль выводил знаки кончиками пальцев, из которых струился живой огонь, а Мэллоди – золотистым светом Богини. Сначала руны выходили кривыми, рассыпались искрами или гасли, едва коснувшись пространства. Каэль злился на непослушные пальцы, а Мэллоди хмурилась, стараясь удержать сложную форму руны защиты.
Но Магистр был терпелив. Он показывал снова и снова, исправляя каждую линию, каждый изгиб. И постепенно, день за днём, их руны становились чётче, устойчивее.
Огненные знаки Каэля начали держать форму дольше нескольких вздохов, а золотые руны Мэллоди перестали дрожать и рассыпаться. Воодушевление, с которым они взялись за дело, поразило и Магистра, и заглядывавшего в зал Короля. За этим кропотливым трудом они и не заметили, как пролетели два дня.
Имя…
Наступил Тихий Серп Са’тар – ночь, когда молодая луна обретала силу, а древние обряды открывали врата между прошлым и будущем.
В замке стояла гулкая предутренняя тишина. Каэль спал без сновидений, когда в дверь его покоев постучали. Не дожидаясь ответа, вошли двое: Хранитель и Владыка. Их тяжёлые шаги и торжественные лица мгновенно вырвали принца из сна.
— Что случилось, дядя? — Каэль приподнялся на локтях, щурясь от света кристалла. — Ещё ведь темно... Что-то важное?
— Одевайся и ступай за нами, — хрипло и коротко бросил Хранитель.
Они вышли, оставив его одного. Растерянный, Каэль поспешно накинул тренировочную одежду, даже не успев толком умыться. Волосы были взлохмачены, в сонных глазах читалось недоумение, но он чувствовал – спорить нельзя.
Когда они вышли на улицу, ледяной воздух ударил в лицо, окончательно пробуждая. Хранитель заметил, что в спешке принц забыл свой тёплый плащ, но по древним правилам помогать или подсказывать было запрещено. Сжав зубы, Хранитель шёл вперёд, ведя их сквозь спящий город к Лесному Кругу.
Ветер выл, поднимая снежные вихри. Каэль быстро окоченел; холод тонкими иглами пробирался под одежду. Король и Хранитель не оборачивались.
Каэлю пришлось следовать за ними молча, терпя жгучий мороз и колючий снег. Он обнял себя руками, стараясь сохранить остатки тепла, и продирался сквозь сугробы вслед за широкими спинами старших.
Они шли долго, пока лес не расступился, открывая знакомую поляну. Каэль замер – он не мог вспомнить, когда видел её, но само место казалось ему знакомым и пугающим одновременно.
На поляне по кругу стояли жрецы, что служили в Храма Теней. В своих алых балахонах они казались привидениями без лиц, затерянными среди снегов. Они сложили руки перед собой и в унисон произносили слова на языке, который Каэль не понимал.
Вдруг Король резко остановился. Каэль, засмотревшись на жрецов, чуть не врезался в его спину. Даэль не издал ни звука; он лишь крепко взял племянника за предплечье и повёл в центр круга. Тяжёлым нажатием на плечо он дал понять: «Сядь».
Каэль опустился на колени в холодный снег. В ту же секунду Король сорвал с плеч свой плотный королевский плащ и резким движением накинул его на голову Каэля, полностью скрывая его лицо от мира.
— Не шевелись... — едва слышно прошептал Даэль у самого уха принца и отошёл, встав позади жрецов.
Хранитель встал в круг, замыкая его.
Трое жрецов и Хранитель вознесли руки к ночному небу. Поляну заполнило певучее эльфийское наречие – древнее, как сами рощи. Это была песня-призыв.
Каэль замер под плотной тканью плаща. Сердце колотилось в горле. Что означали слова дяди? Почему он укрыл его своим плащом? И тут осознание молнией пронзило его разум. За тренировками и рунами он совсем забыл о датах.