Даэль, неспешно разрезая сочный плод, кивнул:
— Не беспокойтесь, Богиня. Сегодня пред рассветом Каэль прошёл через важное испытание. Сейчас он спит глубоким сном без сновидений. Он в безопасности, восстанавливает силы.
Мэллоди замерла. Король произнёс его имя. Не «корень», не «племянник» – Каэль.
Значит, свершилось.
Она вспомнила слова Каэль о предстоящем обряде – возвращении имени, которое Тэрра отняла у него в наказание. Он прошёл через это.
Один. Без неё.
В груди всколыхнулось что-то тёплое и горькое одновременно – радость за него и странная, неуместная обида, что она не была рядом в тот важный момент.
Поблагодарив Короля коротким поклоном, она поднялась из-за стола. День предстоял долгий – Магистр Эльмор ждал её в тренировочном зале, и она знала: сегодня он не будет снисходителен.
Тренировочный зал.
Этот день стал для Мэллоди настоящим вызовом.
Магистр решил, что пора переходить к начертанию рун без опоры – одной лишь волей и пламенем.
— Руна – это каркас для вашей воли, Богиня, — твердил он, прохаживаясь по залу. — Если каркас будет шатким, магия рухнет в неподходящий момент.
Попытки были мучительными.
Мэллоди раз за разом выводила в воздухе сложные переплетения линий, но они дрожали и рассыпались искрами, не успев налиться силой, стоило Магистру обрушить на них удар. Она стирала пот со лба, закусывала губу и пробовала снова.
Время утекало незаметно. Когда за окнами сгустились фиолетовые сумерки, они всё ещё бились над руной «Устойчивого пламени».
— Богиня! Магистр! — в зал вошёл слуга в сером камзоле. — Владыка просит вас немедленно прибыть к ужину. Его Величество и принц Каэль уже ожидают.
Мэллоди очнулась от глубокого сосредоточения, только сейчас почувствовав, как гудят ноги и как сильно она проголодалась.
***
В обеденный зал они вошли с небольшим опозданием.
Король Даэль сидел во главе стола, Каэль – по правую руку. Увидев их, Владыка сдвинул брови, но в уголках губ дрогнула усмешка.
— Эльмор, вы совсем не даёте Богине передышки! — бросил он, и голос его прозвучал строго, но в глазах светилось одобрение. — Она выглядит так, будто сражалась с целой армией, а не с рунами. Садитесь скорее.
Мэллоди устремила взгляд на Каэля – сердце сжалось. Принц выглядел изнурённым: кожа бледная, движения вялые. Он то и дело прикрывал рот ладонью, борясь с зевотой.
Вечер протекал в лёгкой, почти семейной тишине, но Мэллоди то и дело бросала тревожные взгляды на Каэля.
Под шутки Магистра и неспешные расспросы Короля о прогрессе в учёбе, время летело незаметно. Но когда пришёл черёд десерта, Каэль снова глубоко и заразительно зевнул, едва не выронив ложку.
Мэллоди удивлённо приподняла бровь. Она думала, что после целого дня сна он будет полон сил.
— Прошу прощения... — пробормотал принц, встряхнув головой, но глаза его снова начали слипаться.
— Не удивляйтесь, Богиня, — усмехнулся Даэль, наблюдая за племянником. — Старик-целитель утром напоил его своим особым настоем «для глубокого покоя». Это снадобье работает долго и основательно. Сегодня он ещё в тумане, но к утру, думаю, будет в порядке.
Каэль виновато улыбнулся Мэллоди, и в этом сонном взгляде было столько чистого, почти детского тепла, что её сердце дрогнуло. Она поняла, что этот день – лучшее, что могло случиться с принцем после всех его мучений.
— Ступай, племянник, — велел Король. — Ложе ждёт тебя не меньше, чем поутру.
Каэль поднялся, покачиваясь, и, попрощавшись, побрёл к выходу.
Мэллоди провожала его взглядом. Он шёл, едва держась на ногах – но на губах играла слабая, счастливая улыбка.
Пробуждение.
Первое, что почувствовал Каэль, пробудившись ото сна, – покой.
Покой в груди, в сердце.
Впервые за долгие месяцы сон не тревожил его.
Не было её тела – неподвижного, того кошмара, что преследовал его по ночам до Храма.
Не было теней деда, тянущих его в Пустоту. Не было холодных корней, сжимающих горло. Только тишина – чистая, светлая, как первый снег.
Он открыл глаза и замер, глядя в потолок. Медленно, словно пробуя на вкус знакомое, но забытое слово, прошептал:
— Каэль.
Имя откликнулось в груди – тёплым, живым эхом. Оно было его. Не отнятое, не украденное. Возвращённое.
И вдруг память всколыхнула: Храм. Жрец медленно проводит холодным лезвием...
Каэль ощутил призрачное движение на лбу – и вскочил с постели. Сердце билось яростно, отдаваясь тяжёлым гулом в висках. Он бросился к зеркалу, вглядываясь в своё отражение, ища след пореза. Он помнил – там должен был остаться шрам.