Но лоб был цел. Ни единой отметины.
В висках всё ещё стучало, но тревога медленно отпускала. Имя вернулось. Шрамы исцелились.
Каэль подошёл к постели, опустился на край и тяжело выдохнул – словно пытался вытолкнуть из груди все эти месяцы. Весь страх. Весь стыд. Всю боль.
***
За завтраком Даэль, наливая ему настой из горных трав, обратился к нему не "Anga", а по имени:
— Каэль, сегодня ты вернёшься к тренировкам. Магистр ждёт вас обоих в зале после полудня.
Принц прервался, так и не коснувшись губами чаши. Имя, произнесённое дядей, ударило в грудь – не больно, а остро, как первый глоток воздуха после долгого погружения под воду.
Он поднял глаза – и встретил взгляд Владыки. В нём не было прежней холодной оценки. Только спокойное, гордое признание.
Ты вернулся.
Каэль перевёл взгляд на Мэллоди. Она тоже смотрела на него по-другому. В её взгляде не было прежней осторожности, прежнего страха. Только принятие. Прощение.
И вдруг она улыбнулась – так, как тогда, в самый первый их день. Без страха. Просто… искренне.
Что-то в груди Каэля оборвалось и тут же вспыхнуло заново – ярче, жарче, чем когда-либо.
Магистр, наблюдавший за парой, заметил, как уши принца вспыхнули румянцем. Эльф прикрыл ухмылку рукой, делая вид, что вытирает губы салфеткой, и поднялся из-за стола.
— Простите, Владыка, но нам пора, — он повернулся к Каэлю с усмешкой. — Ну что, принц, отлежался? Теперь пора заниматься. Посмотрим, не растеряли ли вы связь.
С позволения Владыки они встали одновременно и отправились за Магистром в зал.
В тренировочном зале они встали друг напротив друга по слову Эльмора. Каэль вытянул руку – и пламя отозвалось мгновенно, без прежнего сопротивления. Оно текло ровно, послушно, как река, вернувшаяся в своё русло.
— Богиня, — Эльмор повернулся к Мэллоди, — поддержи его огонь.
Мэллоди протянула свою ладонь навстречу – и их огни сплелись в единый вихрь, без борьбы, без боли. Только тепло.
Магистр удовлетворённо кивнул:
— Вот теперь вы готовы учиться по-настоящему.
***
И дни потекли в тихом, размеренном ритме. Зима окончательно вступила в свои права: ясные морозные утра, когда воздух звенел от холода, сменялись затяжными снегопадами, заносившими замок по самые окна первых этажей.
Каждое утро начиналось с тренировок, каждый обед проходил в спокойных разговорах, а вечера наполнялись тишиной и чтением древних свитков, раскрывающих обычаи Тэрры.
Встречи с суженым случались лишь в зале под присмотром Магистра – сил и времени на иное не оставалось. Но они не сетовали.
Колючая настороженность, что прежде искрилась между ними, отступила. Теперь, когда взгляды Каэля и Мэллоди встречались за столом, они смотрели друг на друга открыто, без прежней горечи.
Мэллоди стала увереннее чувствовать себя в присутствии Каэля – она больше не краснела при каждом его взгляде, хотя сердце билось ещё чаще, когда он был рядом.
Магистр перестал следить за ними с напряжённым вниманием, словно ожидая, что кто-то из них вспыхнет. Даже Король, хмурый и строгий, позволял себе чаще улыбаться, глядя на молодую пару.
В замке воцарилось хрупкое, но долгожданное равновесие, словно сама Тэрра взяла своих детей под крыло, давая им время набраться сил перед тем, что ждало их впереди.
Обещание.
И вот наконец Тэрра сделала новый виток.
Наступил долгожданный Ильвар – первый месяц года и последний в зимнем круге.
Крепкие морозы начали сходить на нет, планета готовилась к весенней оттепели и главному событию – Весеннему Равноденствию.
Мэллоди проснулась от пения птиц за окном.
Она открыла глаза – но перед ними всё ещё стояла та самая комната: узкая кровать соседки, стол у окна, учебники, залитые дневным светом. Ей снилась Академия. Их только что разбудил звонок – пора на занятия.
Мэллоди моргнула, и видение рассеялось.
Сон напомнил ей о долге, который она носила в сердце. Она слишком долго молчала. Настало время поставить точку в недомолвках и той лжи, что тяготила её всё это время.
Она села за письменный стол, достала чистый пергамент и взяла перо.
«Дорогой Ректор Маат,
Я пишу вам, чтобы вы больше не волновались.
Я здорова и, вопреки вашим опасениям, в добром расположении духа.
Владыка Даэль, принял меня в Аэст’Эланоре с достоинством и милостью.