Даэль принял его и подошёл к Мэллоди.
— Богиня, это память от моей матушки Лиары. Это было выковано для неё великим гномьим мастером. Думаю, теперь оно должно принадлежать тебе по праву.
Он протянул ларец. Мэллоди приняла его дрожащими руками, не зная, что сказать.
— Владыка… я… это слишком…
— Нет, — мягко, но твёрдо возразил Даэль. — Это именно то, что должно быть у тебя. Да хранит тебя Тэрра, Богиня.
Он отступил, давая ей понять – разговор окончен.
***
— Ты… ты не передумал? — спросила вдруг неожиданно Мэллоди, стоя у экипажа и пытаясь скрыть дрожь в голосе.
— Я не меняю своих решений, когда дело касается тебя… — Каэль осёкся, вспомнив свой поступок. Тень пробежала по его лицу, но он взял себя в руки.
Он подошёл ближе и, вопреки всем правилам приличия, поправил выбившийся локон её волос.
— Нам пора. Путь до Академии неблизкий, а я хочу добраться до границы до того, как наступит ночь.
Мэллоди кивнула и села в карету, опираясь на руку Владыки. Каэль оседлал вороного жеребца.
Возница взял поводья.
— Готовы, Богиня? — спросил он.
— Да, — ответила она.
Выглянув в окно кареты, она помахала Владыке и Магистру. Оба стояли на крыльце – Даэль с каменным лицом, но мягкими глазами, Эльмор с лёгкой, грустной улыбкой.
Каэль подъехал ближе к её окну.
— Готова? — спросил он, оглядываясь.
— Да, — выдохнула она.
Карета тронулась.
Воздух был наполнен свежестью и предвкушением. Мэллоди взглянула назад, в окно – ворота замка медленно удалялись. Место, которое стало для неё тоже домом, после Ксал’Тэрры.
Теперь впереди была неизвестность, но Каэль, что ехал рядом с каретой на вороном жеребце, дарил странное чувство уверенности.
За их спинами замок медленно погружался в дымку утреннего тумана, а впереди расстилался тракт, ведущий к новой главе их жизни.
Мэллоди откинулась на мягкую спинку сиденья и вспомнила о ларце. Она осторожно открыла его.
И обомлела.
На бархатной подушечке покоился небесный цветок Тэрры, выточенный из горного хрусталя с белым сапфиром в самом сердце. Его ледяная глубина словно хранила в себе тишину кристалла, даруя власть над собой и скрывая мысли за безмолвием камня.
Его удерживала тонкая цепь из серебра и платиновой лигатуры; её неповторяющиеся звенья переплетались, точно живые нити, храня внутри едва уловимый свет. Этот артефакт, созданный гномьим мастером, был не для красоты, а как надёжный оберег – усмиряя магию носительницы и удерживая её в идеальном равновесии.
Мэллоди замерла, не в силах оторвать взгляд.
Это было украшение Богини Лиары. И теперь оно принадлежало ей.
Она осторожно коснулась цветка – и почувствовала, как тепло разливается по пальцам, успокаивая, уравновешивая бурлящее внутри пламя.
— Благодарю, Владыка, — прошептала она в пустоту кареты, зная, что он не услышит, но веря, что Тэрра донесёт её слова.
Она закрыла ларец и прижала его к груди, глядя в окно на дорогу, что уносила её всё дальше от замка.
Впереди ждала Академия. Впереди ждала новая жизнь. Но что-то подсказывало ей – это только начало.
Глава 42. Путь домой.
Эльвэлис.
Дорога тянулась бесконечной лентой, петляя между вековыми соснами эльфийского леса, а затем вырывалась на простор широкой долины.
Весь день Мэллоди провела в карете. Мерное покачивание экипажа и мягкое тепло магического кристалла подействовали усыпляюще – пригревшись на бархатных подушках, она и не заметила, как задремала.
Каэль, заглянув в окно кареты, увидел, что девушка спит, не стал её тревожить.
Чтобы не тянулась пустота дороги, он пристроился поближе к козлам и завёл неторопливый разговор с эльфийским возчиком. Расспрашивал о жизни на границе, о лесных поселениях, бывал ли тот в Сурране.
Эльф отвечал охотно, с видимым удовольствием, пересыпая речь забавными историями и старыми страхами своего народа о людях – что те чрезмерно кровожадны, не знают меры в силе и стремятся подчинить себе весь мир.
— Говорят, — понизив голос, шептал возчик, — что люди едят сырое мясо и спят на камнях, чтобы стать злее. А ещё дети у них рождаются с клыками и такие уродливые, что их прячут в подвалах!
Каэль слушал это, едва сдерживая смех, а порой оба мужчины и вовсе хохотали в голос над нелепыми выдумками и древними страшилками, передающимися из уст в уста.
Мэллоди проснулась как раз от очередного взрыва смеха. В карете было темно. Она приподнялась и выглянула в окно экипажа. Снаружи уже вовсю властвовала ночь. В неверном свете лампы, раскачивающейся над извозчиком, она видела тень Каэля на вороном жеребце да слышала обрывки их весёлого разговора.