Мэллоди, заметив её, смутилась и, выровнявшись, продолжила трапезу как воспитанная леди.
В таверну зашёл возчик. Подойдя, он сказал, что экипаж готов.
Они отблагодарили за гостеприимство, оставив на столе пару грон красного берилла, и вышли из таверны, глубоко выдохнув.
Экипаж уже ждал их у восточных ворот, что вели как раз к мосту на границе земель. Каэль помог Мэллоди сесть в карету, закрыл дверцу и, оседлав коня, поехал вперёд.
Впереди, сквозь утренний туман, уже виднелся пограничный мост – длинный, каменный, древний. Граница.
Ещё немного – и они пересекут её.
Суррана.
В полдень они уже стояли у начала великого древнего леса – Сурранский Бор, что окружал столицу плотным кольцом хвои и тишины. Развилка, возникшая пред ними, вела в разные стороны: одна – к столице, городу Сурра, другая – в сторону Остэа. Позади остались река Мирг’Анн и шумный торговый город.
Словно повинуясь интуиции, они остановили лошадей у дорожного знака. Каэль то и дело зевал – плохая ночь и усталость от дороги брали своё. Он долго смотрел на указатель, ведущий к дому. В груди всколыхнулось забытое чувство: воспоминания о родителях, о родных залах, о желании просто вернуться в свою постель и забыться в привычном тепле.
Заметив резкую остановку, Мэллоди открыла дверцу кареты. Ветра не было, и в нос сразу ударил густой аромат хвои, который она тут же узнала. Накинув мех на плечи и подобрав подол платья, она спрыгнула на дорогу. Снег здесь был разворочен колёсами и копытами в неровную кашу, но она, не обращая внимания, подошла к Каэлю.
Возчик молча смотрел на принца, пока тот, задумавшись в седле, смотрел в сторону столицы.
Он замер, не отрывая взгляда от дороги на Сурру.
Мэллоди кольнуло чувство вины. «Из-за меня он не может вернуться домой», – подумала она. Девушка осторожно коснулась ладонью в перчатке морды его коня, вырывая принца из задумчивости.
— Прости, Каэль, — тихо сказала она, опустив глаза. — Но я не могу иначе… Я должна получить знания. Если что-нибудь случится, как я защищу свой народ?
Она подняла на него горящие глаза.
Каэль увидел в них то, ради чего он ехал с ней. Не ради своей воли. Не ради желания. Ради народа – их народа, всех рас. Её бремя. А он должен стоять рядом.
— Я понимаю тебя, Мэллоди. Не испытывай стыда, — его лицо на миг стало предельно серьёзным. — Теперь это и мой путь – идти за тобой.
Затем он вдруг широко и тепло улыбнулся. В его глазах блеснул тот самый озорной огонь, который она так любила.
— Я не жалею ни о чём, — сказал он тихо.
Мэллоди почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы счастья. Он изменился. Он принял её. Он с ней.
Каэль спрыгнул с коня, помог ей вернуться в экипаж и, махнув возчику, снова вскочил в седло.
Они двинулись дальше – прямо, на Остэа.
У деревушки Сиар Каэль начал заметно отставать, едва держась в седле от усталости. Возчик, видя состояние принца, уговорил его перебраться в экипаж, а коня привязать сзади. Каэль, не имея сил спорить, согласился.
Мэллоди удивлённо наблюдала, как он ввалился в карету, скинул дорожный плащ и устало опустился на сиденье напротив неё. Его щёки порозовели от тепла, волосы взлохматились. Глядя на его заспанный и немного растрёпанный вид, Мэллоди не выдержала и хихикнула.
— Я так смешон, госпожа? — спросил он, вздёрнув бровь.
Это серьёзное лицо рассмешило её ещё больше. Она прикрыла рот рукой, отчаянно мотая головой, но смех так и рвался наружу. Каэль прищурился, пересел к ней, слегка прижав её к окну, и строго посмотрел в глаза... а затем оглушительно зевнул.
Мэллоди прыснула. Каэль, не говоря ни слова, неожиданно уронил голову ей на плечо и мгновенно уснул.
Девушка оторопела.
Весь воздух вышел из её легких, она сидела натянутая, как струна, боясь шелохнуться или громко вздохнуть. Но когда он мерно задышал, по-хозяйски обняв её за талию, словно мягкую подушку, она понемногу расслабилась. Карета мерно покачивалась, пейзаж за окном сменялся заснеженными полями, и вскоре Мэллоди сама не заметила, как задремала.
Проснулась она от того, что в карете стало светлее. Мэллоди не сразу поняла, где находится: её сапожки были сняты, ноги укрыты плащом и удобно устроены на сиденье, а под головой лежала мягкая накидка. Напротив, сидел Каэль и бесстыдно, с ехидной ухмылкой, разглядывал её.