Мэллоди медленно выдохнула, чувствуя, как уходит оцепенение.
— Дэи... Нэйрен... вы всё мне расскажете потом? Подробно?
— Конечно, Мэл, — быстро закивали те.
Элерон осторожно, почти невесомо коснулся её плеча. Его пальцы дрогнули.
— Мы всё объясним. Обещаю, — почти шёпотом произнёс он и тут же убрал руку, заметив, как темнеет взгляд Каэля.
— Ах да! — Мэллоди вдруг встрепенулась. — Ребята, я совсем забыла спросить. А где мои вещи? В тот корпус меня не пускают, а ректор всегда занят...
За столом снова воцарилась странная оторопь. Дарэн заметно побледнел.
— Что случилось? — её голос задрожал от нехорошего предчувствия. — Дэи, ты их забрала?
— Нет! — она вскинула руки. — Я.. мы... Понимаешь, никто не знал, вернёшься ли ты. И вещи... ну...
— Их выкинули? — тихо спросила она.
— Мы не успели, Мэл... — прошептала Дэи, нервно терзая манжет мантии.
— Но твой подарок! — Элерон поспешно подался вперёд. — Я сохранил его. Он у меня.
— И я кое-что припрятала, — добавила Дэи.
Мэллоди смотрела на них, и в груди становилось холодно. Она видела этот взгляд. Так смотрел на неё король Даэль, так смотрели Саар’Кхарис и его жена. Жалость, укутанная тайной. Все – что-то скрывают. Маат, друзья, даже Каэль...
Печать на груди болезненно кольнула, отзываясь на её боль.
Каэль заметил, как она поникла. Он накрыл её ладонь своей, переплетая пальцы.
— Мэллоди, посмотри на меня. Не переживай. Мир меняется, вещи – это просто прах.
От его руки потекло густое, живое тепло. Покалывание печати мгновенно исчезло, сменившись приятной негой. К щекам вернулось живое тепло.
— Хорошо... — она слабо улыбнулась. — Я уж подумала, случилось что-то по-настоящему страшное.
— Да что ты! — хором отозвались друзья, засыпая её шутками и пустяковыми историями. Брад выдал нелепое про своего декана и его походку, что вся компания разразилась смехом, и мрак в душе Мэллоди окончательно рассеялся.
Смех ещё звенел над столом, когда Дарэн, бросив взгляд на высокие окна, словно отсчитывая время, медленно поднялся.
— Нам пора. Декан ждёт на полигоне.
Каэль нехотя отпустил руку суженой, бросив на прощание долгий, обещающий взгляд, и ушёл вслед за Дарэном.
Как только принц скрылся за дверью, Нэйрен тут же занял его место рядом с Мэллоди.
Ребята начали наперебой шептать ей детали той ночи, когда они давали клятву, споря и перебивая друг друга.
Элерон остался на своём месте. Он молчал, не вмешиваясь в общий говор. Он просто смотрел на неё – на её смех, на живой блеск глаз. В его душе наконец воцарился покой, который он потерял в тот день, когда она исчезла.
Она здесь, жива.
И теперь он ни на миг не выпустит её из виду. Каждый свободный час, каждое мгновение – он будет рядом.
Как тень. Как щит.
Ксал’Тэрра.
Приближение весны драконы ощутили первыми.
Середина Ильвара выдалась тёплой. Застывшая земля к северу уже начала оттаивать, а на западе у замка о зиме напоминал лишь ледяной ветер – но для тех, кто рождён в небе, он был лишь напоминанием о том, что стужа отступает.
Владыка сидел на троне с видом скучающего правителя. Дела шли хорошо, молодые драконы, как и его наследник, подавали добрые надежды для будущего рода.
— Владыка, принц Ваар, — доложил страж.
Не ожидая разрешения, наследник прошёл вперёд, огибая стража. Он ступал уверено, но дыхание выдавало внутреннее волнение, которое он старался скрыть. Следом вошли двое – Магистр Аэрдрасс и наставник.
— Зачем пожаловал, сын? — проговорил Саар’Кхарис сквозь зубы.
Взгляд владыки скользнул на Драххо.
— Каковы успехи наследника?
— Отец… Владыка, — начал Ваар ровно, не дав ответить наставнику, но в голосе искрилось волнение. — Я многому научился здесь. Но… я хочу большего.
Он вдохнул глубоко. Голос окреп.
— Я желаю увидеть иные народы, познать магию, что рождается не в крови, а в свитках и труде. Мои крылья окрепли для долгого полёта. Хочу отправиться в Академию Света – туда, куда улетали другие из нашего рода. Познать их мир. Найти друзей среди иных рас.
Молчание опустилось на зал.
Лишь дыхание горных ветров за стенами едва слышно выло.
Саар’Кхарис не ответил сразу. Нахмурился. Медленно склонил голову набок.
— Ты… — его голос стал опасно спокойным, — хочешь покинуть Ксал’Тэрру?
От его взгляда редко что скрывалось. И сейчас он видел больше, чем Ваар думал, что показывает. Сомнение метнулось в золотых глазах. «Неужели всё из-за неё? Из-за Богини?»
Но Ваар был безупречно спокоен. Уже месяц – ни одного намёка. Никакой вспышки чувства. Ни слова о ней.
Это заставляло владыку сомневаться ещё больше. Слишком сдержан. Слишком правильный. В его душе шевельнулась тревога – «не к Богине ли стремится его сын?»