— Академия, — коротко бросил Драххо, расправляя крылья и взмывая в высь.
Сердце Ваара пропустило удар. Там, за этими стенами, скрывалась та, чьё имя он запретил себе произносить вслух, – но чьё присутствие чувствовал даже сквозь сотни лиг.
Он летел, мерно взмахивая мощными крыльями. Солнце, поднявшееся в зенит, припекало чешуйчатую спину, и воздух вокруг него дрожал от жара. Под ним проплывали бескрайние леса Сурраны, укрытые искрящимся снегом, но мысли наследника были далеко впереди.
«Жди меня, Богиня, – отзывалось в нём в такт сердцу. – Я уже близок».
Он не спрашивал себя, хочет ли она того же и разделяет ли его чувство. Зов магии древнего огня, что вёл его через земли, был слишком громок, чтобы слышать что-то ещё. Всё казалось неизбежным. Он ещё не понимал, что предначертание и право – не одно и то же.
Драххо, летевший чуть поодаль, зорко следил за горизонтом. Он видел, как меняется ритм полёта воспитанника, как нетерпеливо вырывается пар. Старый воин понимал: наследник несёт с собой не только волю Владыки, но и нрав, которому тесно в каменных стенах. Драконья кровь не знает терпения.
А в Академии терпение – это первый урок.
Ожидание наследника.
В это утро Академия дышала иначе. Ильвар – последний месяц зимы – впервые за долгие недели принёс тёплый воздух, напомнив северным городам Сурраны о приближении весны.
Маат сидел за массивным столом, перечитывая письмо Саар’Кхариса. Тяжёлый вздох сорвался с его губ. Он долго сидел неподвижно, сжимая пергамент.
Буря, однажды рождённая болью отказа и подпитанная дерзостью любви, лишь задремала в глубинах вулканов. Теперь она просыпалась, расправляя огненные крылья и возвращаясь в Суррану вместе с драконом.
Маат и представить не мог, что, давая приют принцу Ваару, он впускает в Академию раздор и величайшую угрозу для хрупкого покоя суженых. Но отказать Владыке Ксал’Тэрры было невозможно.
Он вызвал Хранителя.
— Слушай, — голос Ректора не допускал возражений. — К нам направляется наследник Ксал’Тэрры. Встретишь у входа. Пригласишь. Примешь и зачислишь по всем правилам Академии. Без исключений и лишних почестей. Он должен стать обычным адептом.
Затем Маат отправил короткое послание Декану факультета Стихий: под его попечительство передаётся ещё один адепт высокого происхождения.
Декан быстро пробежал глазами строки и смял пергамент, лишь слегка поведя бровью. Его факультет всё больше превращался в собрание самых опасных сил этого мира.
***
В полдень снег уже таял с крыш, стекая тонкими ручьями. На северном полигоне снежный пласт превратился в вязкую массу. Каэль с Дарэном бежали круг за кругом, взбивая снег и разбрызгивая талую воду. Мокрые хлопья летели в лицо и на одежду, ноги скользили по мокрому камню, – но останавливаться было нельзя.
Декан наблюдал за ними, сдержанно улыбаясь, довольный тем, как принц то и дело терял равновесие и падал в холодные лужи.
Когда тренировка закончилась, они едва походили на людей: промокшие насквозь, покрытые снегом и грязью с головы до пят.
У дверей Академии они столкнулись с Элероном и Брадом. Те не удержались и расхохотались, глядя на измятых юношей.
— Декан так с вами обошёлся? — прогремел смех Элерона. — Кажется, он тебя невзлюбил, Каэль, — вздёрнув бровью, похлопал его по плечу. Не замедляя шага, он свернул к корпусу стихийников.
Каэль остолбенел от такой наглости и лишь выдохнул, когда тот исчез за поворотом. На плечо его легла ладонь.
Дарэн стоял рядом – молчаливый и промокший, весь в грязи. Но Каэль понял: друг заметил всё. В груди сжалось.
Он стиснул зубы, подавляя злость, и положил руку на ладонь Дарэна.
— Благодарю. Лишь ты умеешь удержать меня.
— Это моё дело, принц, — тихо сказал Дарэн, улыбаясь. Он обнял его за плечи, ведя вперёд.
В это время у окна зала рун стояла Мэллоди и наблюдала за двором.
Урок давно закончился, но она задержалась, одна, наслаждаясь теплом, принесённым первым тёплым ветром. Посмотрев вниз, она увидела Каэля с Дарэном, полностью промокших и грязных, смешных, как два щенка, забравшихся в лужу.
Мэллоди не смогла сдержать смех, который тут же угас, когда к ним подошёл Элерон. Он сказал что-то, потрепав принца за плечо и вместе с Брадом расхохотался, направляя смех прямо в лицо Каэлю.
Даже сквозь грязь и расстояние Мэллоди разглядела вспышку злости на лице суженого. Печать болезненно запульсировала, сбивая дыхание. Кулаки сами собой сжались, и на миг в душе вспыхнуло дикое желание дать пощёчину другу.