Он повернулся к матери:
— Разве это не странно? — Нарэль чуть склонил голову, внимательно глядя на мать.
Элиана шагнула ближе, положив руку ему на плечо:
— Прости нас, дитя. Всё случилось неожиданно. Это было веление самой Тэрры.
— А как же я? — впервые в голосе Нарэля зазвучала горячая, почти уязвлённая нота. — Разве я не часть семьи? Почему меня не отозвали из Академии? Разве у меня не было права быть рядом?
Тишина повисла. Король выглядел смущённым, а королева побледнела и на мгновение отвела глаза.
— Я всего лишь хотел... поздравить Каэля. Познакомиться с ней. Увидеть, как она выглядит. Как смотрит.
— Мэллоди... отдыхает в покоях, — вмешался Дарэн, стоявший поодаль всё это время. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась осторожность. — После церемонии ей стало нехорошо. Она... устала.
— Мэллоди... — тихо повторил Нарэль, словно пробуя имя на вкус. Он медленно сцепил пальцы за спиной. — Устала... Наверное, все устают в такие важные дни. Особенно те, кто заранее не знал, что всё случится без них.
— Я могу передать ей твоё письмо или подарок, если хочешь, — быстро предложил Дарэн.
— Я сам всё передам. Когда она... почувствует себя лучше. — Он развернулся и ушёл, не добавив больше ни слова.
На следующий день, после напряжённого разговора с родителями, Нарэль занял свои покои, но долго не мог усидеть на месте. Он прошёлся по залам, заглянул в учебную башню, в сад – и, наконец, остановился на террасе, выходящей к покоям молодых.
Там, у дверей, мелькнула тень служанки с подносом. Завтрак. Она быстро скрылась за дверью, не заметив его. Через время появилась другая – с корзиной тёплых полотенец и пузырьками масел. И снова – в те же двери.
Он стоял, скрестив руки, наблюдая. Пальцы его впились в предплечья, но лицо оставалось спокойным. В этом было что-то странное. «Они носят пищу и вещи... но никого не видно. Ни её, ни даже тени. Ни единого звука. И даже не выходит в галерею...»
Он направился в тронный зал, в уединённый уголок, где любила бывать королева.
— Мама, — тихо позвал он, подходя ближе. — Почему я всё ещё не видел Мэллоди?
Элиана вздохнула, отставив кубок.
— Она правда устала. Не каждый день становишься богиней... и сразу – суженой принца.
— Понимаю. Но... опиши мне её, хотя бы. — Нарэль чуть улыбнулся и опустился на стул напротив. — Я ведь не прошу привести её ко мне. Просто... какая она?
Элиана неуверенно улыбнулась.
— Светлая. Очень искренняя. С добрым сердцем. Не из знати, но благородна душой. У неё золотистые волосы, ясный взгляд... Она очень скромна.
— А её изображение? — невинно уточнил Нарэль. — Всё же будущая королева. Обычно их пишут ещё до обряда.
— Мы не успели. Всё произошло слишком неожиданно... Но ты прав, изображение непременно появится. Может быть, ты первым запечатлеешь её образ? Ты ведь у нас живописец.
Нарэль чуть склонил голову – словно в знак согласия. Но его взгляд стал внимательнее – будто он запомнил каждое слово.
Позже, поговорив с братом, он остался озадачен.
Каэль, как ни странно, почти ничего не мог рассказать о своей суженой. Всё уходил от ответов, отмалчивался, переводил разговор.
И это было самым тревожным.
Вернувшись в свои покои, Нарэль остановился у стены, где висел портрет Каэля – написанный много лет назад. На нём брат был ещё почти мальчишкой – с тем же прямым взглядом, который когда-то не умел лгать. Нарэль провёл пальцами по раме. «Мы ведь клялись друг другу говорить правду...»
Проходили дни. Нарэль вновь и вновь возвращался к галереи молодых. Он приходил сюда почти каждое утро. Солнце поднималось всё выше, в его свете шелестела занавесь – вот распахнулась боковая дверь, и служанка Мэллоди вышла с подносом. Он уже знал её в лицо: невысокая, с чёрной косой, быстрым взглядом, ловка в движениях.
Она не ожидала встретить кого-либо на пути. Когда почти наткнулась на Нарэля – вздрогнула.
— Прошу прощения, Ваше Высочество... — она склонилась поспешно, намереваясь пройти мимо.
Но Нарэль шагнул вперёд – вежливо, но твёрдо.
— Постой. Лишь мгновение. — Он слегка поднял руку, останавливая её.
Девушка замерла, прижав поднос к груди.
— Ты ведь служанка Мэллоди? Как она себя чувствует? Уже обедала сегодня?
— Да, мой принц. Она отдыхает. Ей немного лучше. Она поела в покоях.
— Рад это слышать, — его губы стянулись в тонкую, жёсткую линию. Глаза сверкнули. — Но почему она ни разу не появилась в галерее?
Служанка молчала.
— Знаешь... ты служишь ей – значит, и мне. Мы – семья. А в семье... не принято лгать.
— Я... ничего не могу сказать, Ваше Высочество. Простите, — с силой сжав поднос, она поспешно исчезла за дверью.