Каэль мгновенно напрягся, почувствовав изменение в её состоянии:
— Что происходит?
Но она не успела ответить.
Высоко над лесом, разрывая облака, раздался двойной рёв. Один – яростный, срывающийся на крик, принадлежал Ваару. Второй – древний, тяжёлый, как раскат землетрясения, исходил от Драххо.
Дарэн поднял взгляд к небу, щурясь от яркого солнца.
— Они дерутся. Прямо в воздухе.
Элерон сжал кулак, и руна на его ладони на миг тлеюще вспыхнула.
— Дракон-наставник защищает Академию… и, кажется, пытается вбить наследнику остатки разума обратно в череп.
В этот момент в проломе разрушенной стены появился тёмный эльф – Магистр Нуарвэль. Его длинная мантия развевалась на ветру, а лицо было мрачнее грозовой тучи. Он замер, оглядывая хаос: кровь на талом снегу, трещины в камне и глубокие борозды от драконьих когтей.
— Что здесь произошло?! — его голос хлестнул по тишине, как бич. Но никто не ответил. Ответ был выжжен на камнях полигона. Магистр тяжело выдохнул, оценивая состояние адептов.
— Богиня… вас нужно немедленно доставить в лазарет.
— Я сам отнесу её, — отрезал Каэль, делая шаг к ней.
— Принц, посмотри на свою руку, — Дарэн молча указал на безжизненно висящую кисть Каэля.
Элерон рванулся было вперёд, чтобы подхватить Мэллоди на руки, но в этот миг резкая боль прошила его грудную клетку. Он глухо вскрикнул и осел на колено, жадно хватая воздух рывками.
— Элерон! Что с тобой? — Мэллоди в ужасе потянулась к нему.
— Похоже, рёбра не выдержали удара, — Дарэн быстро оказался рядом, оценивая состояние друга. — Богиню понесу я.
Он осторожно подхватил её хрупкое, бледное тело. Превозмогая жгучую боль в рассечённом плече, Дарэн медленно зашагал в сторону Академии. Каэль, кусая губы от бессилия, и Магистр аккуратно подхватили под руки стонущего Элерона. Они уходили прочь, не оборачиваясь на яростные крики и гулкий рёв драконов, разрывающий небо над их головами.
И в этот миг, несмотря на ноющие раны, на запах гари и разрушенный полигон, Мэллоди улыбнулась. Едва заметно. Голос Тэрры дал ей понять – эта битва окончена, самое страшное ещё впереди.
***
Академия гудела, как растревоженный улей. Яростный рёв дракона, прокатившийся над шпилями зданий, выгнал адептов из всех корпусов. Сотни глаз пытались разглядеть хоть что-то в небе над северным лесом, откуда доносились звуки битвы.
Лишь по жёсткому приказу Ректора всех удалось вернуть внутрь. Сам Маат остался у главного входа. Стража уже доложила ему о драконе и криках боя, и теперь он, недвижный как изваяние, ожидал новостей от Декана, которого отправил на северный полигон.
Защитники Богини услышав о драконьем рёве тут же бросились к воротам, но их остановил Маат и потребовал ждать вместе с ним.
Брад, Нэйрен и Дэи стояли плечом к плечу, но каждый проживал это ожидание по-своему.
Нэйрен мерил шагами узкую полосу земли, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Брад вцепился в пряжку своего пояса, словно собирался идти на таран запертых ворот. Дэи лихорадочно теребила полы камзола, поминутно проклиная свою нерасторопность такими словами, на которые никто в иное время не решился бы в присутствии Ректора.
Маат молчал. Лишь его глаза выдавали ту ужасную память – о ночи, когда они уже однажды едва не потеряли Богиню.
Когда створки ворот наконец скрипнули, все трое сорвались с места. Мэллоди, обессиленная, в руках Дарэна…
Каэль с безжизненно висящей кистью… Элерон, бледный как смерть, с запёкшейся кровью на губах… И сам Дарэн – с разодранным рукавом, обнажающий глубокие борозды от когтей на плече, и тлеющими подпалинами на одежде.
Ребята бросились к ним, тут же подхватывая раненых.
Брад без единого слова перехватил Богиню на руки – бережно, словно она была из тончайшего стекла – и быстрым шагом последовал за Ректором в сторону лечебного крыла. Дэи подставила плечо Дарэну, не давая ему рухнуть. Нэйрен подхватил Элерона.
Процессия двигалась молча, пошатываясь. Все были мокрые, в опалённой одежде и тёмном пепле. Замыкал шествие магистр Нуарвэль, мрачный, как грозовой фронт.
Гном-целитель Дэйн, копошившийся у шкафа с зельями, вздрогнул от грохота дверей.
Увидев Ректора, а затем раненую Богиню, он резко побледнел.
— Что… опять?! — пронзительно вскрикнул он, едва не выронил флакон с настоем. Он швырнул всё на стол и метнулся к кушетке.
— Быстро! Быстро кладите её! Да осторожнее вы, остолопы!
Его помощница уже стелила чистый подклад. Обернувшись к мужчинам, она, словно разъярённая наседка, принялась выпроваживать их вон: