Драххо подошёл вплотную. Его огромные крылья были полуразвёрнуты, голова опущена низко, а взгляд – холодно-устрашающий.
— ДА, — его голос прозвучал как рокот далёкой грозы. — Ты мог.
Ваар замер. Вся его ярость иссякла, разбившись об это короткое слово.
— Ты причинил боль Богине, — голос Драххо был низким и пугающе спокойным. — Ты угрожал принцу и его Щиту. Ты разрушил полигон Академии. Ты не убил лишь потому, что тебя остановили. Потому что ты потерял право называться драконом в этот миг.
Драххо наклонился ближе, касаясь клыками шеи наследника – то был древний жест драконьего суда. Так обозначают грань, за которой следует казнь, если бы она была дозволена законом крови.
— «Если бы ты не был наследником — я бы сжёг твоё тело здесь же», — глухо пророкотал его голос в сознании Ваара.
Ваар дёрнулся, пытаясь вырваться, но силы оставили его. Раненое крыло горело огнём, а внутреннее пламя затухало, уступая место смертельной усталости.
— Драххо… — голос сорвался на хрип. — Она кричала… я видел кровь…
И случилось то, чего наставник не ожидал – Ваар взвыл. То не была ярость воина, то был крик существа, которое осознало, что разрушено всё, чем жило. В этом звуке было столько боли, сколько бывает лишь у зверя, угодившего в собственный капкан.
Драххо резко встряхнул его, заставляя замолчать:
— Ты сам пролил эту кровь.
Слова ударили сильнее вражеского пламени. Ваар замолк. Огромные крылья бессильно опали, хвост ткнулся в снег, голова поникла. Тишина накрыла поляну, нарушаемая лишь свистом ветра.
Драххо тяжело выдохнул, и в этом выдохе была вся его горечь.
— Я подвёл тебя, наследник. Я виноват в том, что ты совершил сегодня.
Ваар с трудом поднял голову. В его глазах больше не было безумия – лишь пустота и тяжёлый, удушающий стыд.
— Меня… казнят?.. Она… Богиня не простит…
Драххо рывком пригнул его морду к себе, заставляя смотреть в глаза.
— Если вернёмся сейчас в Ксал’Тэрру – владыка уничтожит тебя. И меня тоже. — Голос наставника впервые дрогнул. — Ты – единственный наследник нашего огня, Ваар. Моя ошибка. Моя ноша.
Он отпустил загривок.
Ваар попытался сделать шаг, но лапы подогнулись. Раненое крыло волочилось по снегу, оставляя рваный след. Тело предало его. Дракон рухнул – сначала на колено, затем на грудь. В этот миг его облик начал рассыпаться, лишённый поддержки воли и ярости. Чешуя погасла, крылья истаяли в вихре угасающего света. Тело сжалось, сворачиваясь, пока в подтаявшем снегу не остался лишь юноша – бледный, обессиленный.
Кровь на виске смешивалась с грязью, а левое плечо и верхняя часть спины представляли собой страшное зрелище: там, где у дракона было разорвано крыло, на человеческой коже зияли глубокие рванные раны, из которых толчками выходила кровь. Ваар попытался было подняться, но лишь судорожно вздохнул и потерял сознание.
Драххо выдохнул.
Его чешуйчатая броня вспыхнула и сменилась человеческим обличьем.
Вместо чёрного дракона на снегу стоял широкоплечий воин с суровым лицом и длинными тёмными волосами. Даже без своего драконьего облика, он казался несокрушимой горой.
Драххо опустился на колено и поднял принца на руки, как ребёнка.
— Глупый мальчишка… — пробормотал он так тихо, что услышал лишь снег, осыпающийся с ветвей. — Я обещал твоей матери сберечь тебя.
Драххо поднялся, крепко прижимая к себе наследника и стараясь не тревожить его израненную спину. Он шёл к стенам Академии медленно, с достоинством древнего воина, неся на себе груз чужого преступления и собственной вины.
Когда он остановился у ворот перед застывшей стражей, его голос стал как холодное железо:
— Мне нужен Ректор. Наследник Ксал’Тэрры ранен. И то, что я должен сказать – услышит только он.
***
Коридор полнился неестественной тишиной.
Она была тревожной, густой и давила на виски. Маат и Нуарвэль стояли напротив друг друга, и даже воздух между ними казался холоднее обычного.
— Ты понимаешь, что это значит? — тихо спросил Нуарвэль. Его голос звучал не как у наставника адептов, а как у сурового вершителя судеб. — Дракон поднял руку на Богиню. Это нарушение Великого Закона Равновесия.
Она – живая воля Тэрры. Она неприкосновенна для любого существа в этом мире.
— Я всё понимаю, — оборвал Маат мягко, но жёстко. — Но сначала мне нужно знать, что именно произошло...
Тяжёлые шаги стражи эхом разнеслись по полу.