— Дай ответ, — негромко произнёс Ректор. — Что побудило наследника к нарушению древнего закона?
Драххо не отвёл глаз.
— Ваар влюбился в Богиню. Пожелал её себе, — он сглотнул, подбирая слова, и после глубокого вдоха продолжил: — Он уже нападал на принца Каэля из ревности. Был наказан Владыкой и томился в сердце Чёрной горы, заточенный в клетке на полный оборот Са’тар.
Маат не верил своим ушам. То, что говорил наставник, казалось безумием. Юноша, наследник его старого друга, сын Саар’Кхариса – и такая слепая, разрушительная страсть… Это было немыслимо. Маат промолчал, внимательно изучая лицо Драххо, но ни один мускул на лице воина не выдал внутренней борьбы.
Ректор коротким кивком дал понять, что разговор окончен.
— Стража!
Двое воинов в доспехах вошли в кабинет. Драххо молча подошёл к ним, и втроём они покинули помещение. Маат остался один в тишине, которая теперь казалась ещё более тяжёлой.
Кабинет Ректора.
Маат остался один. Утреннее солнце, что принесло стихийное пробуждение в Академию, слепило нещадно, врываясь своими лучами в окно кабинета. Снег, за ночь превратившийся в ледяную корку, уже не искрился холодом – он тяжело оседал, рассыпаясь дробной, звонкой капелью.
Маат сидел неподвижно, глядя, как солнечные блики дрожат на дубовой столешнице, словно пытаясь разглядеть в этом свете тени тех, кто скрывается во тьме.
Спустя время дверь тихо скрипнула. Нуарвэль вошёл бесшумно, словно сама тень скользнула в комнату. Увидев друга в глубокой задумчивости, он не стал нарушать тишину расспросами. Магистр просто присел в кресло напротив стола и замер, терпеливо ожидая, когда сознание Маата вернётся из лабиринта тяжёлых мыслей.
Наконец взгляд Ректора метнулся к креслу. Увидев Нуарвэля, он чуть взбодрился, расправил плечи, но глаза, потемневшие и суровые, выдавали предельное умственное напряжение.
— Нуарвэль, всё, что произошло сегодня, говорит лишь об одном: мы допустили слишком много ошибок, — голос Маата был сухим и лишённым тепла. — Даже после того покушения осенью мы продолжали убеждать себя, что стены Академии – достаточная защита. Мы ошибались.
Он подался вперёд, сцепляя пальцы в замок.
— Мы должны созвать Совет в срочном порядке. В первый день Тамира – в полнолуние и весеннее равноденствие – устроим бал в честь прихода весны. Время пришло – мы во всеуслышание явим её миру.
Нуарвэль слегка приподнял бровь, но промолчал, позволяя другу договорить.
— Заодно Мэллоди будет объявлена суженой будущего короля Сурраны, — чеканя каждое слово, продолжил Маат. — Тайные беседы и грязные слухи, которые я лично слышал за спинами, должны прекратиться. Когда за её спиной будет стоять мощь целого королевства и законный союз, защитить Богиню станет намного легче. Она перестанет быть мишенью для безумцев вроде наследника драконов. Она станет будущей королевой.
Нуарвэль слушал, и на его бледном лице отразилось сомнение, смешанное с горьким пониманием необходимости этого шага.
— Ты хочешь связать её судьбу политическим узлом так рано? — тихо спросил магистр. — Бал… Это привлечёт внимание тех, кто уже пытался достать её из тени. Мы всё ещё не знаем, кто они и чего на самом деле хотят. Ты уверен, что наши Щиты готовы к такому испытанию? После того, что случилось сегодня на полигоне, они едва держатся на ногах.
Маат посмотрел на свои ладони, словно видел на них невидимые нити судьбы.
— У нас нет иного пути, старый друг. Если мы не отдадим её под защиту закона и короны сейчас, в будущем мы можем потерять её навсегда. Бал состоится. И пусть весь мир увидит, что Тэрра явила новую Богиню и она вступает в свои права.
Пробуждение…
Академия погрузилась в странное, лихорадочное затишье. Пока в коридорах шептались о страшном рёве драконов в небе, в целительском крыле тянулись дни медленного восстановления.
Спустя два дня Каэль, изнывая от безделья, уже мерил шагами отведённые им покои. Он злился на тугую повязку, сковывающую его кисть, и на собственное бессилие. Элерон же был вынужден смириться с неподвижностью; лёжа на кушетке, он лишь обречённо наблюдал за маячившим перед глазами принцем.
Мэллоди часами сидела у окна. Она почти не говорила, лишь изредка тяжело вздыхала своим мыслям, поглаживая перевязанную голень, на которую ей запретили опираться.
Но в закрытых покоях, что находились неподалёку, за дверью под усиленной стражей, наступил перелом.
Ваара привели в порядок. Целители наложили десятки швов, стягивая глубокий разрез на лопатке, оставленный клинком Дарэна. Юноша всё это время провёл в тяжёлом забытьи, пока магия и травы делали своё дело.