Драххо не отходил от него ни на шаг. Он поймал тот самый миг, когда сознание вернулось к наследнику: пальцы юноши дрогнули, а веки затрепетали. Наставник тут же велел страже звать Ректора.
Вскоре дверь распахнулась. Маат вошёл первым, за ним, словно тень, следовал Нуарвэль. В тесном покое мгновенно стало душно от их присутствия. Воздух наэлектризовался, предвещая неизбежное.
Ваар с трудом сел, опираясь на здоровую руку. Бледный, осунувшийся, он больше не походил на того безумного зверя, что крушил полигон. В его глазах застыла беспросветная тоска. Драххо стоял в стороне, сложив руки на груди. Он знал: сейчас его защита не поможет. Наследник должен сам встретить этот суд.
Маат остановился у подножия кушетки. Его взгляд, тяжёлый и проникающий в самую душу, пригвоздил юношу к месту.
— Ты пришёл в себя, наследник Ксал’Тэрры, — голос Ректора прозвучал как удар колокола. — И теперь ты ответишь. Не мне. Не Академии. Ты ответишь перед лицом самой Тэрры, чью кровь ты посмел пролить.
Нуарвэль медленно обошёл кушетку, встав сбоку от принца, его глаза холодно блеснули:
— Мы слушаем, Ваар. И от каждого твоего слова сейчас зависит твоё будущее. Будешь ли ты держать ответ перед Советом здесь, в этих стенах, или мы передадим тебя на суд твоему Владыке.
Ваар вздрогнул. Он знал, что означает суд Ксал’Тэрры за подобное преступление. Лишение крыльев. Вечный позор и жизнь на земле, вдали от облаков, которые были его единственной родиной.
Глава 52. Перед лицом равновесия.
Неизбежность…
Ваар, стянутый тугими повязками, каждой клеточкой кожи ощущал свою уязвимость. Он сглотнул, и этот звук в мертвенной тишине покоев отозвался неестественно громко. Он поднял взгляд на Маата – не с вызовом, а с обречённой прямотой; этот эльф внушал странную открытость, перед которой ложь застревала в горле.
— Ты молчишь, — произнёс Маат, делая шаг ближе. — Быть может, ждёшь, что я спрошу о твоих чувствах? О том, как огонь в твоих жилах затмил разум? Нет. Меня интересует иное. Как наследник великого Саар’Кхариса, воспитанный в чести, превратился в рядового убийцу? Ты напал со спины. Ты обратил силу против тех, кто сейчас слабее тебя.
— Я не хотел её смерти... — голос Ваара был надтреснутым, как сухая ветвь. — Я хотел забрать её. Увести от него. Избавить от всех вас.
— Забрать Богиню? — Нуарвэль холодно усмехнулся, и в этой усмешке было больше ярости, чем в крике. — Как вещь? Как трофей в пещеру? Понимаешь ли ты, что сотворил? Ты не просто ранил девушку. Ты нанёс удар по самому источнику магии этого мира. Погибни она – твоя Ксал’Тэрра первой обратилась бы в выжженную пустыню.
Ваар задрожал. Его пальцы судорожно вцепились в край простыни, сминая ткань.
— Она... — он запнулся, и в глазах блеснула влага, которую он тут же попытался скрыть, гневно нахмурившись. — Она смотрела на них. На этого выскочку-принца! На этого бледного эльфа! Они касаются её! Дышат с ней одним воздухом, а я.. я должен стоять в тени?! Я – дракон! Во мне течёт истинное пламя!
— В тебе течёт не пламя, а гордыня, — отрезал Маат. — Ты твердишь о любви, но принёс ей лишь кровь и страх. Отвечай: кто помогал тебе? Кто нашептал тебе, что Богиню можно присвоить силой? Не верю, что ты отважился на это в одиночку.
Ваар резко вскинул голову. В его глазах на мгновение вспыхнул прежний золотистый огонь.
— Никто! Я сам... — он вдруг осёкся, и тень сомнения промелькнула на его лице.
Маат и Нуарвэль мгновенно переглянулись. Воздух в комнате будто застыл, став тяжёлым, как свод пещеры.
— Вот как? — Маат придвинулся почти вплотную, его взгляд впился в юношу, не давая отвести глаза.
— Я был с ней у Алтаря... Тэрра позволила! — Ваар обхватил себя рукой, его начало лихорадить. — Я чувствовал её огонь, её силу, её тепло. Я подумал, что она – моя по праву стихии. Что Каэль недостоин её огня!
Драххо, стоявший до этого неподвижно, вдруг глухо рыкнул. Его кулаки сжались.
— Алтарь избрал её суженой принцу Каэлю! — пророкотал наставник. — Никто не вправе оспаривать её выбор! Даже дракон.
Маат выпрямился, его лицо стало непроницаемым, как гранит. Он понял: опаснее всего не враг снаружи, а слепая убеждённость в собственной правоте.
— Твоя любовь стала твоим проклятием, Ваар, — Маат произнёс это без жалости. — Ты говоришь о пламени в крови, но ты лишь раб своих желаний. Ты не просил – ты требовал. Ты не ждал – ты брал силой. И теперь ты пожнёшь плоды своего нетерпения.