Голос Ректора стал бесстрастным и холодным, каждое слово ложилось на плечи юноши окончательным приговором:
— Слушай меня внимательно, Ваар. Ты останешься здесь, под двойной стражей и в магических оковах, что сдержат твой огонь. Ты не увидишь Мэллоди. Не увидишь неба. До того самого дня, когда соберутся главы Королевств Тэрры. Совет будет решать твою участь. Если они сочтут, что ты должен держать ответ перед своим родом – так тому и быть. Твой отец, Саар’Кхарис, предупреждал тебя: Равновесие не знает жалости к тем, кто предаёт законы Тэрры. Помни о лишении крыльев каждую минуту, что проведёшь в этой тишине.
Ваар вздрогнул, его лицо превратилось в серую маску отчаяния, цвета остывшей золы. Он знал: Ректор не бросает слов на ветер. Лишить дракона крыльев для наследника Ксал’Тэрры было хуже смерти – позор, который не смыть и вечностью.
— Пожалуйста... — прошептал он, и в этом шёпоте не осталось ничего от прежней гордыни. — Только не это.
— Ты сам выбрал этот путь, — Маат развернулся к выходу, полы его плаща тяжело ударили по сапогам. — Нуарвэль, идём. Нужно усилить защиту покоев Богини.
Они покинули комнату, оставив за спиной глухой, окончательный лязг засовов. Ваар остался в тишине, нарушаемой лишь его собственным прерывистым дыханием и неподвижным взглядом Драххо. Наставник смотрел на наследника теперь не с яростью, а с бесконечной, выжигающей душу скорбью.
Преддверие Тамира.
До священного Торжества оставалось всего пять дней. Са’тар почти заняла своё полноправное место на небосводе, наливаясь холодным блеском и приближаясь к своей полной силе. Предвещая время весеннего перелома.
По коридорам поползли слухи, один невероятнее другого, но весть, пришедшая от Ректора, заставила замолчать даже самых болтливых:
«В первый день Тамира* состоится великий Весенний Бал. Праздник Равноденствия и Явление, суть которого сокрыта до срока».
Ожидание великого Торжества превратилось в неистовое стремление завершить всё в срок. Академия тут же преобразилась: залы оплели гирляндами из вечнозелёного плюща и первыми подснежниками, чьи лепестки магистры выманивали из земли в тепле оранжерей.
В мастерских Ладала не гас огонь – лучшие мастерицы иглы и шёлка создавали облачения, достойные грядущего дня. В Академию был призван великий мастер яств, что отбирал редчайшие дары лесов и гор, а из города доставили лучшие выдержанные вина и целебные настои.
Адепты до изнеможения оттачивали мастерство танца. Смех и музыка наполняли залы, но магистры и деканы лишь обменивались тревожными взглядами: в этом году праздник выпадал на редчайшее совпадение Равноденствия и Полнолуния, что предвещало не просто торжество, а мощный всплеск первородной магии.
Но за внешним блеском кипела скрытая работа.
Маат, используя верных кровинок для передачи срочных вестей, разослал владыкам краткое, властное приглашение:
«Богиня ждёт вашего почтения у Алтаря».
Ответы не заставили себя долго ждать. Правители земель, жаждавшие своими глазами увидеть новое воплощение силы Тэрры, немедленно подтвердили своё присутствие.
Особенно тёплое послание пришло из Сурры. Король Амарис не скрывал радости; он сообщил, что прибудет вместе со всей семьёй. Они слишком долго томились в неведении, терзаясь за сына и Богиню.
***
Тем временем в коридорах целителей суета Академии ощущалась лишь отдалённым эхом.
Каэль, всё чаще навещал Мэллоди. Поддерживающая повязка почти не стесняла его движений – он ходил уверенно, полностью восстановив магические силы.
В лазарете, где находилась суженая царил безмолвный полумрак. Воздух был наполнен ароматом сухих трав и чистой ткани. Каэль сидел на краю кушетки, внимательно наблюдая за тем, как Мэллоди всматривается в пробуждающийся от зимнего оцепенения лес за окном. Снег на опушке потемнел и осел, обнажая влажную, дышащую землю.
Девушка сидела, укутанная в лёгкое одеяло. Лицо её было бледным и отрешённым, а в глубине глаз застыла тихая боль – глубокая и изнуряющая.
Дверь отворилась почти бесшумно, и в покои лазарета вошёл Маат. Тяжёлая створка сомкнулась за его спиной с мягким, глухим щелчком.
Каэль мгновенно подобрался, его взгляд стал острым, колючим – он не ждал посетителей. Но Ректор лишь едва заметно поднял ладонь, гася это напряжение, и присел напротив.
— Мэллоди, — Маат заговорил негромко, подавшись вперёд. — Я пришёл не только ради заботы о твоём здравии. Я должен знать, как всё произошло. Как наследнику драконов удалось увести тебя на полигон?