В этот миг коридоры Академии казались бесконечными. Мэллоди замерла, охваченная внезапным смущением: в последний раз Каэль нёс её так в Ксал’Тэрре – от Алтаря в самом сердце горы. Тогда всё было пропитано страхом и первобытной мощью драконов. Теперь же её сердце билось иначе. Не от ужаса и растерянности, а от тихого понимания – оно выбрало. И это осознание успокоило сильнее любого огня.
Маат остановился перед массивной дверью из тёмного дерева, украшенной искусной резьбой в виде переплетённых ветвей древнего леса. Каэль замер, всматриваясь в узоры. Он чувствовал, как от дерева веет силой – на входе лежала древняя магическая защита.
— Так вот где вы решили её сокрыть? — негромко спросил принц, понимая, что за этот порог не пройдёт ни один недоброжелатель.
— Здесь её покои, — коротко ответил Маат, отворяя дверь.
Когда Каэль вошёл и аккуратно опустил суженую на мягкое покрывало постели, оба замерли от неожиданности. Покои не были пусты. Воздух полнился ароматом лесных трав, но всё внимание приковал ворох сияющих тканей у окна. Там, словно безмолвные тени, застыли три женщины в строгих платьях – лучшие мастерицы из Ладала.
Каэль озадаченно нахмурился, не ожидая встретить посторонних в этом защищённом месте, а Мэллоди во все глаза смотрела на россыпи жемчуга и дорогие отрезы ткани, не веря, что всё это – для неё.
Маат успокаивающе кивнул им обоим.
— Мы ждали вас, дитя Тэрры, — старшая из женщин склонилась в глубоком поклоне. — Времени мало, но наш шёлк послушен только истинной силе.
Мастерицы начали бесшумно раскладывать инструменты, и в комнате стало тесно от предвкушения чего-то великого.
Принц не хотел уходить. Его пальцы всё ещё подрагивали от недавнего усилия, а сердце требовало остаться рядом и закрыть её ото всех. Но Маат мягко коснулся его плеча:
— Идём, принц. Мужчинам не место там, где создаётся облачение Богини. У нас есть дела, не терпящие отлагательств.
Каэль бросил последний взгляд на Мэллоди – она сидела среди белых и золотых шелков, такая маленькая и хрупкая на фоне грядущего величия.
Они вышли, оставив девушку на попечение мастериц, и стали спускаться по лестнице к главному корпусу. Маат заговорил, когда они миновали арку перехода:
— Декан Маарел’Аэль интересовался твоим состоянием. Второго Тамира настанет час твоего испытания – срок, когда ты должен подтвердить право на звание боевого мага. Он желает увидеть, готов ли ты. Несмотря на рану, тебе предстоит восстановить силу и завершить обучение. Когда главы Королевств склонят головы пред Богиней, ты обязан предстать перед ними как истинный наследник Сурраны.
Каэль кивнул, принимая сказанное без возражений. В голове промелькнули события последних дней, он тяжело вздохнул, и они продолжили путь в молчании.
Их шаги понемногу стали стихать среди каменных дорожек аллеи.
В это время, в покоях Богини, воцарилась иная тишина – мягкая, сосредоточенная.
Как только за мужчинами закрылась дверь, мастерицы принялись за свою работу.
Ткань из Ладала казалась живой: она струилась по коже Мэллоди, как прохладная вода, подстраиваясь под её изгибы. Платье рождалось прямо на глазах – величественное, созданное не для бала, а для явления.
Оно было соткано из тяжелого атласа редкого оттенка «лунного золота» и тончайшего фатина, расшитого серебряной нитью, мерцающей при каждом движении. Многослойная пышная юбка ниспадала мягкими волнами, напоминая лепестки распускающегося цветка, а корсет, туго обхвативший девичью фигуру, украшали узоры из жемчуга и крошки горного хрусталя. Камни были выложены в виде сплетающихся корней Тэрры, сияющих внутренним светом.
Мэллоди стояла, превозмогая слабость, пока вокруг неё кружили помощницы. В высоком зеркале она видела не израненную девушку, а призрачное, пугающе прекрасное отражение Богини, чей облик внушал трепет и благоговение. Она казалась себе чужой в этом великолепии, словно само время облачило её в своё величие.
— Не бойся, милая, — шептала старшая, скалывая невидимыми стежками плечо платья. — Твоя рана ещё даёт о себе знать, но этот шлейф скроет всё. Ты будешь ступать так легко, словно идёшь по облакам.
***
В этот же день, после тщательного осмотра целитель признал, что юные тела юношей окрепли достаточно, чтобы покинуть его целительские покои.
Каэля и Дарэна отпустили в их родную комнату, к великой радости, адептов.
Лишь Элерону старый Дэйн строго наказал оставаться в постели ещё несколько дней – твоя травма требует тишины и покоя, а не праздных прогулок по коридорам. Дэи, Нэйрен и Брад стали его частыми гостями: они приносили вести Академии и всячески подбадривали друга, чьё нетерпение росло с каждым часом.