— Ах, дорогое моё дитя, что же ты так резко? Так ведь и упасть можно, — встревоженно произнесла королева, помогая Мэллоди снова сесть на кровать и поправляя академическое платье, скрывающее повязку на ноге. Она не заметила причины неловкости, решив, что девушка просто слишком быстро поднялась.
— Как ты, моя дорогая? Ах, как ты побледнела, такая хрупкая… — королева заговорила почти ласково, по-матерински. Она погладила её волосы, сжала тонкие пальцы в своих ладонях и поцеловала девушку в щёки, внимательно рассматривая её лицо.
Мужчины, переглянувшись решили оставить их наедине.
Король лишь тепло улыбнулся, радуясь, что с девушкой всё в порядке. Он почувствовал, как камень, что долго лежавший тяжестью в его душе, наконец исчез. Богиня была жива, здорова и так же прекрасна, как при их первой встрече. Его сердце наполнилось глубоким облегчением.
Выйдя в коридор, он взглянул на сына и увидел на его лице ту же искреннюю улыбку – ту же тихую радость. На душе стало неожиданно легко.
Не говоря ни слова, Король развернулся и направился вниз по коридору.
Нарэль заметил, как мгновенно изменились лица его родителей: тревога и боль уступили место спокойствию и счастью. Он также увидел, как внимательно брат смотрит на свою суженую. Принц осознал: вся их семья уже успела полюбить эту девушку.
Ректор, заметив, что король ушёл вперёд, негромко окликнул племянников. Они последовали за ним.
Маат повёл их по украшенным залам Академии, кратко рассказывая о предстоящем бале, церемонии представления Мэллоди как Богини и суженой наследника, а также о покоях, подготовленных для королевской семьи.
Когда разговор подошёл к концу, каждый разошёлся по своим делам, погружённый в мысли о празднике.
***
В комнате Мэллоди, оставшись наедине с королевой, наконец почувствовала материнское тепло. Элиана окружала её заботой и вниманием, задавая вопросы обо всём на свете. Даже о сыне говорила с такой строгой нежностью, что Мэллоди то краснела, то невольно защищала его, что немало удивило королеву. Иногда они смеялись вместе – королева указывала на нелепости принца, Мэллоди пыталась развеять ситуацию, но получалось ещё более забавно, и смех наполнял комнату.
Они говорили откровенно, делились переживаниями, и Мэллоди впервые почувствовала, что рядом есть люди, которые её любят и ценят. Элиана стала для неё второй матерью. С её помощью Мэллоди примерила платье, чем произвела неизгладимое впечатление на королеву, получив в ответ множество комплиментов.
Они говорили о боли и тревогах, о том, как все ждали этой встречи.
Мэллоди извинилась за свои поступки, но королева лишь обняла её, строго лишь поругала сына за его безрассудство и потребовала, чтобы Мэллоди в будущем сразу же делилась с ней, если принц вновь захочет совершить глупость.
Так пролетел день… и ещё один.
Все приготовления были завершены.
Бал.
Первое весеннее утро встретило Академию сиянием Великой Са’тар. Она возвышалась на небосводе во всей полноте, и её холодный, властный свет подчёркивал могущество над миром, затмевая скромные лучи малого солнца. На серебристом теле Са’тар отчётливо виднелся древний шрам – вечное напоминание о ночи, когда она приняла на себя первый удар падающей сестры, сохранив миру жизнь.
Под этим благословенным небом замок Академии задышал иначе.
Тяжёлые дубовые двери распахнулись настежь, впуская в каменные стены свежесть пробуждающейся земли. Лёгкий весенний ветер скользил по галереям, смешивая аромат первых подснежников с божественными запахами праздничных угощений.
Главный зал постепенно наполнялся гулом голосов. Адепты в парадных мантиях, магистры и члены королевской семьи собирались у входной арки, увитой цветущими лианами. Капли вечной росы на лепестках мерцали в свете магических фонарей, рассыпая искры по расшитым золотом нарядам гостей.
Столы, расставленные вдоль стен, ломились от даров Тэрры. Белоснежный лён скатертей скрывал ножки из благородного тёмного дерева. Здесь были и фрукты, налитые солнечным светом, и нежное мясо драконовых куропаток, и сладости, таявшие на языке, словно первый снег. В кристальных бокалах переливалось янтарное эльфийское вино и настои из долин Ладала – каждый глоток дарил свежесть и смягчал даже самые строгие лица.
Шёпот в зале мгновенно смолк, когда на возвышение поднялся Маат. Ректор обвёл присутствующих спокойным, мудрым взглядом. Его голос, усиленный акустикой сводов, разнёсся под потолком:
— Друзья мои, наставники и адепты! — Маат начал с приветственного жеста, обращённого к залу. — Сегодня особенное утро. Мы собрались здесь, чтобы встретить Первое Равноденствие – время, когда свет и тьма приходят в равновесие, давая начало новой жизни.