На восьмой день они стояли в каменной галерее, откуда виднелось небо над башнями.
— Каэль, довольно. — Дарэн шагнул ближе. — Мы больше не можем так. Я чувствую это кожей. Твой брат всё понял. И он ждёт.
Каэль молчал. Сжав кулаки до боли в костяшках.
— Это не только о тебе с Мэллоди, — шагнув вперёд, Дарэн впился пальцами в холодный камень балюстрады. — Это касается и меня, и короля, и всей Тэрры. Или ты хочешь, чтобы правда вышла из чужих уст?
Молчание повисло между ними. Густое, словно дым.
— Пойдём к королю. Сейчас.
Каэль вздохнул. Плечи его поникли. Спина согнулась, будто под невидимой глыбой, что он тащил все эти дни.
— Ладно... — Шёпот сорвался тихо. — Пора.
3Гроны — древние монеты Тэрры, созданные гномьими мастерами. Их чеканят из драгоценных и полудрагоценных камней. В обращении используются гроны разной ценности – от редких до более простых, предназначенных для повседневной торговли. Таблица стоимости или обозначения описаны в Кодексе Тэрры.
Глава 6. Буря.
Солан – 8 день.
Король Амарис сидел за широким потемневшим от времени дубовым столом. Поверхность его была устлана картами, древними свитками и летописями рода – всем, что касалось будущего страны. Здесь же лежали военные донесения, пергаменты земель, печати старейшин и символы власти.
На нём не было парадной мантии. Он был облачён в тёмно-синее одеяние с золотым шитьём по краю, поверх – распахнутая тёплая мантия, которую он забыл запахнуть от усталости. Волосы, зачесанные назад, касались воротника. На пальце тускло поблёскивало кольцо с печатью рода.
Он поднял глаза, когда дверь тихо скрипнула.
— О, сын мой... — Взгляд опустился. — Хорошо, что ты пришёл. Время близко. Народ ждёт. Нам предстоит объявить твой титул. Ты должен готовиться стать королём. — Его рука скользила по свитку, вторая сжимала перо.
Каэль стоял у порога, будто корни проросли в его ноги.
— Отец... Мне нужно сказать тебе нечто важное.
Амарис медленно отложил перо.
— Говори.
— Я... — Принц тяжело вздохнул, словно пытаясь сбросить с груди каменную ношу. — Я больше не могу лгать. Мэллоди... ушла.
— Что? — Король вскинул брови. — Что ты сказал?
— Мы... мы оба решили, что не готовы. Я стремлюсь к силе, к знаниям, а она... она хочет исполнить волю матери. Она сама предложила уйти... сразу после церемонии.
— Что?! — Голос короля звенел, как сталь. Он резко поднялся. — Что ты сейчас сказал, Каэль?!
Принц склонил голову, не произнося ни слова, боясь шелохнуться.
— Ты... ты позволил ей уйти? После того как её избрала Тэрра?! После того как мы все... как вся Сурра узрела её?! — Амарис зашагал по комнате, точно зверь, загнанный в тесную клетку. Руки его сжались в кулаки, лицо налилось гневом.
— Имя, честь, пророчество! — рыкнул он, будто само пламя вырвалось из груди. — Всё... ты уничтожил всё!
Каэль молчал. Лишь взгляд его оставался твёрдым, хоть и омрачённым. Он знал – шторм не утихнет от слов.
В тот миг дверь распахнулась.
В кабинет ворвалась королева Элиана, встревоженная, с побледневшим лицом:
— Что происходит?! — Она перевела взор с Амариса на сына. — Слуги напуганы, доносятся крики... Что случилось?
В комнате гудело напряжение. Она чувствовала его всем существом.
— Каэль, — её голос стал тише, но не менее настойчив. — Что произошло?
— Знаешь ли ты, что натворил наш сын?! — взревел Амарис, обернувшись к ней. — Богиня... ушла, — последнее слово он выдохнул, словно оно лишило его сил. И опустился в кресло, тяжело опираясь на подлокотники.
Элиана замерла. Несколько мгновений она просто смотрела, не понимая.
— О чём ты говоришь? — обернувшись, прошептала она сыну.
— Да, мама, — тихо проговорил Каэль. — Мэллоди ушла. Мы решили вместе. Она не готова быть королевой... а я не готов быть её суженым. Я управлюсь с этим. Прошу... пока не говорить об этом никому.
Королева невольно прижала ладонь к губам и отступила на шаг.
— Как же так... — выдохнула она. — Но ведь... она была в своих покоях. Мы же... мы...
— Она ушла сразу после церемонии, — глухо произнёс Каэль, глядя в одну точку.
В комнате воцарилась тишина. Лишь дыхание трёх душ, у каждой из которых – пульс расколотого мира.
И вдруг... ветер.
Он ударил в окна с такой силой, словно поднялся из самых глубин Тэрры. Тяжёлые ставни с глухим стоном распахнулись, пропуская в комнату острый, леденящий холод. Шторы взметнулись, точно встревоженные крылья дикой птицы.
Никто не шелохнулся. Даже буря – не властна была заглушить ту тяжесть, что воцарилась между ними.