В зале воцарилась мёртвая тишина.
— Наш Алтарь молчит, — продолжил он. — Старейшины взывают к нему день за днём, но камень остаётся нем. Рудные жилы иссякают и больше не рождаются вновь. Словно Тэрра закрыла от нас свои ладони, перестав возвращать то, что мы берём с уважением.
Даймахиир покачал головой и, неожиданно для всех, тяжело опустился на одно колено – жест, почти немыслимый для гордого владыки гномов.
— Я прошу вас… поговорите с нашей Матерью. О чём она молчит?
Слова о молчащих недрах заставили правителей переглянуться. Гномы никогда не поднимали тревогу без веской причины. По залу прошёл тихий напряжённый ропот.
Прежде чем Мэллоди успела ответить, вперёд мягко выступила Владычица фей. Фрэя двигалась бесшумно, едва касаясь стопами камня. Она склонила голову перед Богиней, а затем перевела взгляд на Даймахиира.
— В моих долинах всё спокойно, — произнесла она мягко. — Леса полны жизни, ручьи чисты, а духи природы безмятежны. — Она чуть задумчиво наклонила голову. — Мне странно слышать это. Или быть может, ваши кланы стали слишком жадны к недрам?
В её голосе не было упрёка – лишь холодное сомнение. Даймахиир нахмурился, его челюсти сжались, но он промолчал, ожидая ответа.
Даэль слегка напрягся: спор народов мог вспыхнуть в любой миг. Он вновь посмотрел на Мэллоди. Девушка стояла у Алтаря, не шевелясь. Её взгляд был устремлён сквозь собравшихся, словно она прислушивалась к гулу, идущему из самой глубины зала. Несколько мгновений она хранила молчание, а затем тихо произнесла:
— Пока Тэрра хранит молчание, — голос Мэллоди заставил зал замереть. — Я не чувствую тревоги в дыхании Тэрры. Но это не значит, что ваши слова не были услышаны.
Она посмотрела прямо на Владыку гномов. В её взгляде не было сомнения – только внимательное спокойствие. Она едва заметно склонила голову:
— Я поговорю с Тэррой и узнаю, почему она хранит молчание.
Даймахиир глубоко поклонился в ответ.
— Мы благодарны вам, Богиня.
И именно в этот миг взгляды правителей переместились на того, кто стоял по правую руку от неё. На Каэля.
По залу прошла колючая волна шёпота.
В прошлый раз Совет вершил над ним суд, назначив испытание, которое многие считали смертным приговором. Но принц стоял здесь – в полной силе, с твёрдым взглядом, словно приняв всё, что было ему предначертано судьбой. И более того – рядом с самой Богиней.
Один из старейшин гномов шагнул вперёд, не скрывая недовольства:
— Король Даэль, Совет помнит своё решение. Этот принц отверг Богиню, едва не лишив мир новой Руки Тэрры. Почему он стоит здесь рядом с ней… словно ничего не произошло?
Даэль не спешил с ответом. Он медленно перевёл взгляд с Мэллоди на Каэля, и лишь затем – на правителей.
— Совет не ошибся в своём решении, — произнёс он спокойно. — Испытание было суровым, но принц выстоял.
По залу прокатился удивлённый ропот. Даэль выдержал паузу, и его следующие слова упали в тишину, как тяжёлые печати:
— Тэрра вернула ему имя. Он доказал своё право стоять рядом с Богиней. Их силы больше не противостоят друг другу – их Огонь пришёл в равновесие. Потому я заявляю перед вами: принц Каэль имеет право быть здесь.
Каэль сделал шаг вперёд. Его поклон был глубоким, но лишённым смирения побеждённого.
— Я признаю решение Совета и благодарю вас за испытание, — голос принца прозвучал ровно. — Оно было справедливым. И я приму вашу волю вновь, если долг того потребует.
Взоры всех обратились к королю Амарису. Тот долго смотрел на сына, и на его лице отразилось тяжёлое осознание пройденного пути. Наконец он шагнул в круг.
— Великие владыки, — голос Амариса вибрировал от сдерживаемой силы. — Прошу вас принять будущего короля Сурраны.
Он склонил голову.
Это был жест не власти, а высшего доверия. Правители переглядывались, пока один из них не произнёс:
— Если Тэрра приняла его…
— …то и мы не вправе отвергнуть, — закончил другой.
Один за другим голоса слились в согласии:
— Мы принимаем волю Тэрры.
Когда последний голос стих, в зале воцарилась тишина. Некоторые правители едва заметно склонили головы в сторону Каэля – знак того, что он делом доказал своё право не просто жить, но и править.
Даэль не пропустил этих знаков признания. Он на мгновение задержал взгляд на Каэле, затем – на Мэллоди и лишь после этого был готов говорить о главном.
— Если недра гномов молчат, а леса фей спокойны… значит, перемены идут глубже, чем мы смеем думать, — голос Даэля стал суровым. — Я должен открыть вам то, что уже стало неоспоримым.