Мэллоди стояла неподвижно, чувствуя, как в груди сжимается тяжёлый ком. Она посмотрела на Каэля. В его глазах была неприкрытая грусть: он ещё не был королём и не мог оспорить волю Совета.
— Если позволишь… я отправлюсь с тобой, — тихо сказал он, крепче сжимая её ладонь. — Я не готов оставить тебя.
Но прежде, чем Мэллоди успела ответить, вперёд выступил Амарис.
— Нет, — голос короля был твёрд, как сталь. — Так будет лучше. Принцу пора готовиться к коронации. Время пришло. Через два месяца вы встретитесь вновь… для принятия короны.
— Пора, — поддержали правители. — Это верное время.
Все взгляды вновь обратились к Мэллоди. Сердце болезненно сжалось, а печать над грудью вдруг начала жечь. Сначала слабо, затем – пульсирующим жаром, словно отвечая на биение её сердца. И она поняла: это решение правильно, даже если оно причиняет боль.
— Я согласна, — её голос прозвучал неожиданно звонко, отразившись от каменных сводов.
Правители удовлетворённо закивали, но Каэль заметил её дрожащие пальцы. Он мягко взял её под руку и обратился к Совету:
— Прошу простить нас. Богиня ещё не привыкла к подобным собраниям. Я провожу её в покои.
Не дожидаясь ответа, он осторожно увёл Мэллоди. Тяжёлые двери зала закрылись за их спинами, отсекая их от шума Совета и тяжёлых решений правителей.
Слово Тэрры…
Несколько мгновений в зале царило мёртвое молчание.
Неожиданно для всех Маат подошёл к Алтарю и коснулся ладонью тёплого камня.
— Прошу всех выслушать меня, — он резко повернулся к дверям. — Стража! Привести заключённого.
По залу прокатилось изумление. Даэль нахмурился.
— В чём дело, Маат? О каком заключённом речь?.. Неужели… вы поймали тех, кто совершил покушение?
Тишина стала почти оглушительной.
Створки дверей медленно распахнулись. В зал вошли стражи, но между ними двигались вовсе не люди и не эльфы. Высокие фигуры шли спокойно и уверенно, не обращая внимания на настороженные взгляды.
Фрэя первой почувствовала это – силу. Древнюю, мощную, как дыхание раскалённой земли.
— Драконы… — выдохнула она.
В круг света шагнули двое. Сильные, широкоплечие; в каждом их движении чувствовалась скрытая мощь. Первым шёл молодой наследник, за ним – другой, старше и массивнее, чьё присутствие ощущалось как каменная стена.
По залу прокатился возмущённый гул.
— Это невозможно! Драконы на Совете? Где их Владыка?
Маат вскинул руку, требуя тишины.
— Успокойтесь. Перед вами Ваар, наследник Саар’Кхариса.
Наступила новая тишина – куда более тяжёлая и мрачная. Даймахиир что-то пробормотал в бороду, Фрэя сузила глаза, а Даэль резко выпрямился, прожигая брата взглядом.
— Тогда где его отец? — холодно спросил Даэль. — И почему его сын здесь под стражей?
Старший дракон остановился перед Алтарём. Его взгляд, жёсткий и пронзительный, медленно скользнул по лицам правителей. Он не склонился в глубоком поклоне – лишь едва заметно наклонил голову, ровно настолько, насколько воин мог выразить уважение равным.
Маат заговорил первым, опережая ропот:
— Его отсутствие на Совете – моё решение. Я принял его по просьбе Драххо, личного щита наследника. Он нарушил негласный закон своего народа. И если его отец узнает об этом сейчас…
Он не закончил фразу, но смысл повис в воздухе, как обнажённый меч.
— Его ждёт казнь, — мрачно закончил Даймахиир, и в его басе послышалось невольное сочувствие.
Маат кивнул.
— Именно поэтому я не призвал Владыку на этот Совет. Я не мог допустить, чтобы кровь наследника пролилась прежде, чем вы услышите истину. Причина, по которой эти двое стоят здесь… куда важнее их законов.
По залу прокатился напряжённый гул. Даэль сделал шаг вперёд.
— Тогда говори прямо, Маат.
Ректор не отвёл взгляда.
— Наследник Саар’Кхариса напал на Богиню Тэрры.
Слова ударили по залу, словно гром. Фрэя резко выпрямилась, её глаза сверкнули холодным светом. Даймахиир выругался. Илсарион медленно вышел вперёд, в круг света.
— Повтори, — произнёс он тихо.
— Ваар пытался силой увезти Богиню из Академии, — не дрогнув, ответил Маат.
— Это безумие! Дракон поднял руку на Богиню! Где его отец?!
Фрэя резко выступила вперёд:
— За такое преступление законы древних народов знают лишь одну кару!
Драххо сделал шаг вперёд, и его голос прозвучал глухо:
— Он виновен. И я привёл его сюда, чтобы Совет услышал правду прежде, чем его отец вынесет приговор.
Ваар резко поднял голову. В его глазах вспыхнула ярость, а затем что-то дрогнуло – будто внутри него что-то надломилось.
— Я не хотел причинить ей вред! — хрипло выдохнул он. — Я лишь хотел вернуть её домой!