— Домой? — холодно повторил Илсарион. — Богиня принадлежит не одному народу. Она принадлежит Тэрре.
Даэль шагнул к правителям, собираясь вынести вердикт:
— Тогда… — начал он. Но он не успел закончить.
Алтарь вспыхнул.
Сначала тихо – словно в глубине камня пробудилось древнее дыхание. Золотые жилы, пронизывающие его, медленно налились светом. Сияние становилось ярче с каждым мгновением. А затем свет прорвался наружу, хлынув по залу мягкой, но могучей волной, ослепляя присутствующих. Золотые прожилки вспыхнули, словно расплавленное солнце.
Ваар резко вздрогнул.
Свет ударил по его коже. Золотые искры вспыхнули на ней, словно огонь прошёл по самой крови. Он согнулся, хватаясь за грудь, будто неведомая сила прожигала его изнутри. Одежда начала опаляться и рваться. Сквозь разорванную ткань проступила чешуя – она вспыхнула позолоченным блеском.
Ваар, стиснув зубы, осел на колени. По чешуе побежали тонкие линии огня – сила Тэрры проходила сквозь него.
— Что… — хрипло выдохнул он.
Драххо инстинктивно шагнул к нему, но остановился, заметив на плече огненную метку – едва различимый узор из трёх переплетённых линий пламени. Он вспыхнул всего на одно мгновение… и исчез.
Дракон понял раньше остальных: Алтарь не наказывает. Он избирает.
Но сияние не угасло. Наоборот – свет в жилах камня вспыхнул ещё ярче, поднимая силу из самой глубины Алтаря.
И тогда заговорила Тэрра.
Голос не раздался в воздухе – он прозвучал внутри каждого. Глубокий, древний, как сама планета.
«Будущее близко. Три огня вновь столкнутся. И лишь их союз удержит мир от разрушения».
Свет медленно погас. Алтарь снова стал неподвижным камнем.
Ваар тяжело дышал, стоя на коленях и всё ещё сжимая грудь.
Драххо медленно приблизился к юноше и вдруг… опустился на колено рядом с ним. Жест, который правители увидели впервые в жизни. Драконы никогда не склонялись перед другими.
— Великая Тэрра… — тихо пророкотал Драххо. — Он посмотрел на Алтарь, затем на правителей, медленно приходивших в себя после вспышки света. — Это был не суд. Это была метка.
— Метка чего? — прошептала Фрэя.
— Того, что их судьбы уже связаны, — ответил Дракон, всё ещё глядя на исцелённое плечо наследника, словно видел в произошедшем больше, чем было доступно остальным.
Даэль тяжело выдохнул, обводя взглядом притихший Совет.
— Мы не вправе игнорировать волю Тэрры. Но и преступление не может быть забыто. До тех пор, пока значение пророчества не станет ясным, наследник Ксал’Тэрры остаётся под стражей Совета.
— Под чьей? — холодно уточнила Фрэя.
— Под стражей его наставника, — ответил Даэль, глядя на Драххо. — Ты привёл его сюда – ты и будешь отвечать за него. Он не покинет Академию без нашего решения.
Драххо склонил голову.
— Я принимаю эту ношу.
Даймахиир добавил глухо:
— И если он вновь приблизится к Богине без дозволения… приговор будет исполнен немедленно.
Ваар молчал. В его глазах больше не было ярости – лишь тяжёлая тень осознания.
Даэль перевёл взгляд на Владыку светлых эльфов.
— Богиня Тэрры не может оставаться там, где на неё уже покушались.
— Мой народ примет её под защиту, — спокойно ответил Илсарион. — В горах она будет в безопасности. Пока не настанет время её коронации в Сурране.
Совет согласился. Судьба Мэллоди и Ваара была предрешена.
Прощание.
Утро выдалось пронзительно ясным.
Солнце заливало двор Академии тёплым золотом. Птицы в кронах деревьев щебетали, словно наперебой прощались с той, кто умела их слушать. Каменная плитка у ступеней, ещё хранившая ночную прохладу, быстро нагревалась под солнечными лучами.
У ворот застыл величественный экипаж – дар Саар’Кхариса. Его бока переливались на солнце золотистым светом чешуи. Рядом выстроился отряд светлых эльфов; их доспехи сияли так ярко, что на них было больно смотреть.
Адепты теснились поодаль, шепчась и вытягивая шеи: каждый хотел в последний раз увидеть ту, что стала для них живой легендой.
Дарэн стоял рядом с принцем, погружённый в тяжёлое молчание. Элерон пытался шутить, но голос его срывался, а слова звучали неловко и пусто. Мэллоди обняла друзей, и перед её глазами всплыли образы их последнего вечера – тихие разговоры и страх перед неизвестностью. Дэи стояла рядом, пряча покрасневшие от слёз глаза.
Когда Мэллоди подошла к Элерону, он вдруг протянул ей хрустальный цветок – тот самый, что купил в Ладале и хранил всё это время.
— Это тебе. Чтобы не забывала нас.
Он крепко, почти отчаянно обнял её, мельком взглянув на принца. Но Каэль стоял неподвижно, словно высеченное из мрамора изваяние. Все эмоции будто выгорели в нём, оставив лишь бледное лицо и плотно сжатые челюсти, на которых отчётливо проступили желваки.