Хозяйка ушла.
Рут застыла. В груди бился гул – не страх, но дрожь, как перед прыжком в ледяную реку. Она глубже вдохнула и подошла к столику.
— Здравствуй. — Голос сорвался тише, чем хотелось. — Я Рут, — она протянула руку. — Помоги мне добраться до Академии.
Слова вылетели сбивчиво – она опустила взгляд.
Парень не засмеялся. Мягко обхватил её ладонь обеими руками – крепко, но без нажима.
— Рад знакомству. Я – Элерон. Садись, — он кивнул на свободный стул. — Я тоже направляюсь туда. Сегодня к вечеру подъедут мои товарищи. А завтра, с рассветом – тронемся в путь. Присоединишься?
Рут подняла глаза.
— А можно? Я... не буду мешать? Просто... я здесь одна. И не знаю дороги. Но мне очень нужно попасть туда.
Эльф усмехнулся. Не насмешливо – с теплом.
— Ты смелая. Это редкость. И ценность. Нам не помешаешь – напротив, вместе дорога легче, и идти надёжнее. — Он улыбнулся легко, по-настоящему. — Я не волк. И друзья мои – не звери.
После еды они вышли в город. Остэа оказался шумным и пёстрым: широкие улицы, лавки с зелёными крышами, дети, играющие в камешки, усталые стражники у поворотов. В центре – музыканты, возле моста – слепой прорицатель. Элерон показывал ей улицы, смеялся, рассказывал, кто где живёт, где лучше не задерживаться. Рут слушала – и ей вдруг стало легко. Удивительно легко.
К вечеру они вернулись в таверну.
Хозяйка сообщила, что спутники эльфа ещё не прибыли.
Девушка поднялась в комнату, сев у окна. За стеклом мерцали первые огни Остэа. В комнате пахло вечерней пылью. Пальцы сами потянулись к груди – знак под тканью оставался тёплым. Но его не должен был видеть никто. Никто.
Ночь в таверне выдалась беспокойной: кто-то громко смеялся внизу, хлопали двери, кто-то спотыкался на лестнице, но Рут спала крепко. Тело было уставшим, а мысли – впервые за долгое время – простыми: утром в путь. Это было всё, что нужно знать.
Разбудил её негромкий стук в дверь.
— Рут, поднимайся. Мы выезжаем через час.
Голос Элерона звучал спокойно, без нажима. Она поднялась, умылась холодной водой, пригладила волосы, взяв узелок – спустилась.
Внизу уже царило движение.
У двери стояли трое. Гном с рыжей бородой. Девушка с серебряной косой до пояса. Худощавый парень – с хриплым голосом. Они обсуждали дорогу и собирали вещи. Элерон стоял у стойки. Он обернулся, когда Рут сошла вниз.
— Друзья, это Рут, — представил он коротко. — Едет с нами.
— Чем больше – тем веселее, — сказал бородач, пожимая ей руку.
— Главное – не отставать, — добавила девушка с косой. В голосе – не холод, а деловитость.
— Хрупкая. Но красивая, — усмехнулся худощавый. — Сгодится.
Рут только кивнула. Она не привыкла к такому живому общению. Почти вся её жизнь прошла среди деревьев, с родителями, в лесу. Не считая двух месяцев в замке. Почти счастливое время.
Повозка Элерона была аккуратной: прочный тент от дождя, мягкие подстилки, крепкая лошадь с бронзовой гривой. Выехали рано, когда город только просыпался. В переулках всё ещё перекликались петухи, по улицам тянулся запах свежей выпечки.
За городской чертой дорога расширилась. Поля уходили в даль, по обочинам тянулся вереск и колючие кустарники с мелкими ягодами. Воздух был свеж, сыроват, будто сам мир только что пробудился.
Элерон сидел рядом, держа поводья. Оба молчали.
День прошёл в пути. Иногда кто-то рассказывал забавный случай, кто-то жаловался на камни под копытами. Рут чаще молчала. Прислушивалась. Привыкала. К скрипу колёс, к чужим голосам. К новому ощущению – она больше не одна.
К вечеру остановились у ручья – в низине между холмами. Развели костёр, нарезали хлеб, поставили варить крупу. Дэи, как звали девушку с серебряной косой, развесила вяленое мясо. Брад, гном с рыжей бородой, не умолкал, сыпал шутками. Даже парень с хриплым голосом, представившийся Нэйреном, подхватывал весело.
Девушка сидела чуть в стороне, глядя в пламя. Элерон подошёл, протянув ей бурдюк:
— Холодная вода. Пей без опаски.
Она сделала глоток.
— Тебе не страшно? — опускаясь рядом, спросил он. Между ними мерцал свет костра.
Она не ответила сразу. Только спустя миг.
— Уже нет. Я не знаю, что будет. Но бояться – бесполезно.
— Верно. В Академии важно другое: не сдаться. Остальное – придёт.
Рут ничего не сказала. Вернула бурдюк. Цветок над грудью оставался тёплым, а на душе было спокойно. Костёр тихо потрескивал, выбрасывая искры в прохладный воздух. Вокруг было тепло и уютно.
— А чего это вы тут шепчете? — донёсся весёлый голос Дэи.