— Вот это да... — выдохнул Элерон позади, Рут едва улыбнулась: его голос прозвучал в унисон с её мыслями.
Город встречал их не шумом, а величием.
Это была не просто граница между путём и домом – это было приглашение в нечто большее. Повозка замедлилась, почти незаметно, будто и сама прониклась торжественностью момента.
— Добро пожаловать в Ладал, — шепнул Нэйрен, и Рут показалось, что его голос эхом отразился от ворот.
С мягким скрипом они въехали в ворота. Колёса зазвенели по каменной мостовой, и перед путниками раскрылся мир, словно написанный рукой живописца.
Ладал жил – дышал, гудел, переливался красками и звуками. Узкие и широкие улицы тянулись во всех направлениях. Их обрамляли дома из светлого камня и дерева, с черепичными крышами и резными ставнями. В воздухе витал аромат свежей выпечки, душистых трав и лёгкий, терпкий запах кузнечного угля.
Местные жители, спешащие по делам, переговаривались между собой; торговцы выкрикивали названия товаров, дети играли у стен домов.
Торговые лавки встречались на каждом шагу: с тканями, где разноцветные шелка колыхались на ветру; лавки с зельями и ароматными маслами; книжные лавки, где древние фолианты стояли под стеклом, словно ждали своего читателя.
На перекрёстках возвышались вывески – кованые, расписные: «Старая Руна», «Три пера» – каждая с историей. Двухэтажные таверны возвышались, будто добродушные великаны, привечающие гостей. Их стены были крепкими, с потемневшими от времени вывесками, но отполированными до блеска. Из приоткрытых дверей доносились звуки лютни, смех, грохот кружек и жареного мяса. Некоторые таверны имели галереи, террасы и даже крохотные вышки, откуда завсегдатаи, должно быть, с удовольствием наблюдали за уличной суетой.
По мере продвижения к центру города шум становился не громче, но гуще, насыщеннее. И вот – главная площадь.
Посреди неё, на круглом вымощенном камне, возвышался фонтан. Вода струилась тонкими, изящными дугами, играя в солнечном свете. Но не она притягивала взгляд.
Там, по кругу, стояли шесть статуй: короли и правители великих держав.
— Фея – с утончённым лицом, прозрачными крыльями и лёгкой развевающейся одеждой.
— Гном – коренастый, с молотом и сверкающей короной.
— Дракон в человеческом облике – высокий, с глазами, полными древней силы.
— Тёмный эльф с гордым ликом, его каменный плащ будто действительно развевался на ветру.
— Светлый эльф – возвышенный и благородный.
— И человек, чьё лицо было простым, но в его взгляде таилась глубокая мудрость.
А в центре круга – статуя Богини.
Богиня Лиара. Изящная, величественная, словно окутанная светом. Её лицо было спокойным, почти печальным, а в вытянутых ладонях она держала небесный цветок. Лепестки, высеченные из чистейшего хрусталя, были так искусно переданы, что казались живыми. При солнечном свете они переливались всеми оттенками голубого и серебра – будто на них лежали капли утренней росы.
Рут затаила дыхание, глядя на статую. Никто не произнёс ни слова – даже Брад замолчал, сдвинув шапку на затылок. Казалось, время застыло.
Человеком, изображённым на фонтане... был он. Амарис. Отец Каэля.
Холодок пробежал по спине. Горло словно сдавило, сердце застучало в груди, отдаваясь в висках. Её охватило странное чувство – словно чьё-то присутствие скользнуло рядом: лёгкое, незримое, но ощутимое. Она подняла взгляд – и тут же ахнула, резко прикрыв рот рукой. Девушка смотрела прямо в глаза Богини. «Лиара».
Вспышкой прошли образы: Храм, ослепляющий свет, боль в лопатках. Лицо Богини, её прикосновение... Метка, оставленная в тот день, вдруг вспыхнула огнём, будто пробудилась. Будто узнала статую.
Она инстинктивно прижала ладонь к груди, словно могла унять жжение.
Остальные, всё это время, молча наблюдали за ней. Их лица стали тревожными, когда удивление девушки сменилось почти болезненным оцепенением.
— Рут... — осторожно, едва коснувшись её плеча, проговорил Брад. — Ты кого-то узнала?
Она вздрогнула. Прикосновение вырвало её из наваждения. Она обернулась... но на краткое мгновение не узнала никого. Всё ещё стояла пред Алтарём. Всё ещё слышала шёпот Богини.
— Рут? — с тревогой посмотрела на неё Дэи, нахмурившись.
— А?..
До неё стал доходить голос реальности: скрип повозки, стук копыт, тёплый ветер... Она вспомнила, где находится. С кем. И когда. Осознала, что всё ещё сжимает ладонью печать над грудью – и поспешно отдёрнула руку.