Девушка в последний раз прикоснулась к одеялу матери – грубая шерсть кольнула израненную ладонь. Глубоко вдохнула родной запах: сушёный шалфей, дым очага... и что-то родное – то ли мёд, то ли воск свечей... Внимательно посмотрела на стол, где заваривала чай, на полку с книгами о травах – истрёпанными, с закладками из засушенных листьев, – которые мать заставляла её учить.
Прикрыв глаза, она провела ладонью по грубой столешнице, прощаясь. Потом обернулась и вышла. Закрыла дверь, не запирая. Лес возьмёт своё.
Мэллоди неспешно пошла по тропинке.
Заброшенный дом, вросший в лесную глушь, остался позади – как часть её прошлого, что уже не вернуть.
Она оставила в нём всё: детство, утраты, память о родных. И что-то ещё – ту девочку, что боялась грозы и плакала над мёртвой птицей. Теперь она шла вперёд. Одна.
Полдня она пробиралась сквозь чащу.
Лес был древним, наполненным звуками, которые знала лишь она: шелест крыльев неведомых птиц, хруст веток под лапами зверей, тихое дыхание природы – вдох и выдох, ровный, как у самой Тэрры.
Свежий запах трав и хвои, терпкий и смолистый, наполнял её сердце уверенностью.
Порой тропа терялась, и ей приходилось искать путь по солнцу, скрытому за пеленой облаков, и по мху, что рос с северной стороны стволов. Иногда – ползти сквозь заросли ежевики, что цеплялись за платье, царапали руки до крови. Один раз она чуть не сорвалась в овраг, где внизу бурлил невидимый ручей, – спаслась, лишь схватившись за скрюченный корень старого дерева, что торчал из обрыва.
Но она не остановилась.
В её глазах горело упрямство – тихое, непоколебимое, как течение реки, что точит камень.
Когда солнце – пробившись сквозь облака – стояло высоко, перед ней открылся Храм.
Огромный. Величественный.
Построенный без крыши, как гласила древняя легенда – «дабы звёзды и Великая Са’тар1 вечно озаряли Алтарь».
Его белокаменные стены были обвиты мхом, густым, изумрудным – лес пытался поглотить святыню. Арки, высокие, стройные, уходили вверх, теряясь в листве деревьев, что проросли внутри.
Это был Храм Силы.
По преданию, именно здесь прямой потомок Огненного Владыки – того самого, чьё имя шептали со страхом, – когда-то получил свою мощь. И здесь же его наследник впервые узнал имя своей суженой.
Девушка застыла перед арками. В горле встал ком, а сердце забилось глухо и тяжело – отзываясь на зов камня, проникающий в плоть.
Она шагнула вперёд – мимо разрушенных колонн, под сводами, где птицы свили гнёзда, а время застыло в трещинах мрамора. В центре Храма – круглый Алтарь. Древний камень, гладкий от тысяч касаний, излучал сияние – тихое, как луна на воде. Она подошла ближе. Ноги дрожали – не от страха, а от усталости. Опустилась на колени и склонила голову.
— Великая Тэрра... — прошептала Мэллоди. Голос эхом вернулся, словно обнимая её. — Я пришла.
Ветер – приветствуя гостью, прошелестел в стенах Храма. Листья зашуршали над сводами. Вдали протяжно прокричала птица – тоскливо, словно разделяя чувства с девушкой.
Внезапно навалилась усталость – тяжёлая, как каменная глыба. Два дня без сна. Полдня пути сквозь лес. Горе, что сжимало грудь, – всё обрушилось разом.
Дремота окутала её – мягкая, неумолимая. Веки сомкнулись, и голова склонилась на Алтарь. Камень был тёплым под щекой, живой, дышащий вместе с ней.
Сколько она спала – не знала. Может миг. Очнулась от прохлады – на Алтарь легла тень. Она поднялась и вышла на ступени, где ещё грели мягкие солнечные лучи. Опустившись на мягкую траву неподалёку, Мэллоди расправила складки платья и стала вспоминать песни, что пела ей матушка.
Встреча
Увидев, что серые тучи разошлись и солнце осветило замок, Амарис Второй решил отправиться в Храм по велению суженой Элианы.
Оставив залы дворца, король направился туда. Его путь пролегал меж садов, где всё благоухало.
Ветерок обдувал кроны плодовых деревьев – вишни, яблони в цвету. Лепестки осыпались под ноги – как снег. Аромат сирени кружил голову.
Амарис вспомнил: давным-давно он был здесь – с матерью. Она говорила о великом дворце, о священных цветах у фонтана, о пышной белой ветренице, что цветёт лишь у Алтарей, где дышит Тэрра.
Воспоминания детства – мира, ожидания. Он улыбнулся – на миг стал мальчиком, что шёл с матерью рядом, в будущем, полном света.
Но шаги тяжелели. В памяти всплывали другие образы: Богиня Лиара – и её пророчество. Сражения – крики умирающих. Союз народов... И сын – непокорный, горящий тем же огнём, что и дед.