— Что в мешочке? — не сдержалась она.
— Это – самый редкий и ценный цветок, — с уважением произнёс травник. — Он растёт в расщелинах вулканов, на землях драконов. Ла’Фэра, или, по-нашему, Кровоцвет. Жизнь спасает, деточка. — Он выглядел по-настоящему довольным таким приобретением.
Забрав немного Кровоцвета и всю высушенную ретрею, торговец с деловым видом кивнул и скрылся за занавеской – уходя заниматься своими делами.
Девушки ещё несколько мгновений стояли в немом изумлении. Обе – в полном смущении и лёгком потрясении. Фея очнулась первой. Она тихо выдохнула, будто сбрасывая наваждение, и взглянула на подругу.
— Ну и ну, — прошептала она. — Мы теперь настоящие торговки редкостями. Рут слабо улыбнулась, всё ещё держа в руках мешочек и завёрнутые в ткань гроны. Сердце колотилось у самого горла.
Расправив плечи, они молча всё собрали и, немного растерянные, направились искать парней.
Они встретились у фонтана в центре площади – среди голосов торговцев, звона колокольчиков и разноцветных полотнищ, трепещущих на ветру.
Парни заметили их первыми: Рут шла чуть позади, задумчивая, а Дэи, сияющая, почти пританцовывала рядом.
— Ну, вы где пропадали? — весело окликнул Элерон, подбрасывая в руке свёрток.
— Торговались с драконом, — усмехнулась Дэи. — И не прогадали.
Рут улыбнулась и раскрыла ткань. Гроны поблёскивали на солнце: красный, зелёный, глубокий фиолетовый.
— Что?.. — удивился Брад, вытягивая шею. — Это вы что, лавку ограбили?
— Напротив, — спокойно сказала Рут. — Просто... мои травы оказались куда ценнее, чем я думала.
Коротко она рассказала о ретрее, о Кровоцвете, о реакции травника.
Парни слушали внимательно, и что-то в их взглядах изменилось. Не лёгкая похвала – настоящее, искреннее восхищение.
— Ну, травница ты у нас волшебная, — заключил Нэйрен. — Настоящее чудо.
— Это повод отпраздновать! — весело воскликнул Брад. — Где у нас тут праздник? Где бард с песнями?
— Тише, — засмеялась девушка. — Я подумала... не стоит нести в Академию такие суммы. Хочется, чтобы у каждого осталось что-то – об этой встрече, об этом путешествии. И... о нас.
Они переглянулись.
В её словах было что-то трепетное. Чистое, как утро после дождя.
— Тогда на рынок! — Решительно сказала Дэи. — Пока все лавки не разнесли без нас!
Она первой нашла то, что ей приглянулось: пара тонких кожаных перчаток в лавке доспехов – лёгкие, но крепкие, с металлическими вставками на костяшках.
— Для защиты моей фейской нежности, — усмехнулась она, примеряя. — И на случай, если кому-то вздумается снова учить меня вежливости.
Брад, конечно, оказался рядом. Его внимание привлёк эльфийский амулет с выгравированной руной молчания.
— Вот это мне пригодится, — пробормотал он. — А то у светлых эльфов на мои шутки реакция как у каменных стражей. Магия молчания, мрак...
Он прижал амулет к груди, будто уже чувствовал, как тот гасит очередной колкий каламбур.
А Нэйрен... исчез. Но позже вернулся от лавки тканей с платьем в руках. Оно было нежно-розовое – как лепестки лилии на рассвете, лёгкое, струящееся.
— Я знаю, как ты относишься к таким вещам, — сказал он, глядя на Рут. — Но... позволь. Ты должна его надеть.
Она вспыхнула и хотела возразить, но Дэи уже восторженно махала руками, Брад подбадривал:
— Мы же не каждый день видим, как маги падают в обморок от красоты.
Рут сдалась.
Когда она вышла из-за перегородки, все замолчали. Цвет подчёркивал тонкий стан, волосы сияли под солнцем, глаза будто зазеленели ярче обычного.
— Вот, — мягко сказал Нэйрен. — Теперь ты – как песня, которую невозможно забыть.
Элерон невольно задержал взгляд на девушке. Но тут же отдёрнул себя и молча повёл всех к лавке с дарами. Он указал на хрустальный цветок, что покоился в углу. Тот был словно вырезан изо льда и неба – прозрачный, с голубыми прожилками – небесный цветок Богини.
— Я увидел его и подумал о тебе. — Эльф положил цветок в руки Рут и мгновенно отвернулся.
Все удивлённо уставились на своего друга, но тот лишь пожал плечами и шагнул вперёд.
Ещё немного побродив по городу, они, не торопясь заглядывали в витрины, улыбаясь прохожим. В воздухе тянуло пряностями и сушёными травами. С улицы доносился гул голосов и звон монет.
Никто уже не говорил – просто шли рядом, позволяя этому дню остаться в памяти не словами, а ощущением: света, тепла и близости.
Под вечер вернулись в таверну. Сняли пару комнат и пожелали друг другу спокойной ночи.
Скоро – утро.
Скоро – Академия.
Утро было тихим – даже слишком. Туман ещё не ушёл с трав, и холод пробирался под одеяние, но в сердцах царило странное предвкушение.